Он бы не ограничился парой ударов, как с Блинчиком, всё было бы гораздо хуже. В своих тревожных мыслях о Бандерлоге, Алеся беспокойно уснула, всё-таки с ним рядом спалось лучше, чем одной.
* * *Они проснулись вечером, Алеся разбитая после слишком долгого сна, Назар же набрался сил для нового выяснения отношений, когда она честно сказала, зачем она приехала в Питер.
— Я насмотрелся этих кольщиков с куполами в тюряге, прямо блевать меня тянет от этих татух синих! Собирайся и поехали домой. Я Бурбона у Филина оставил, как бы чего не вышло.
— Нашёл с кем оставить! Дуй домой, пока этот с хищным клювом не сожрал нашу булочку! Я вернусь через неделю, с красивыми цветочками на животе.
— Не глупи, Алесь, тебе это не нужно!
— Это мне решать, нужно или нет! — взвилась Стерва всеми своими змеиными кольцами.
Алеся сидела за столом с открытым ноутбуком, пытаясь хоть немного поработать для приличия. Назар медленно встал с кровати и вплотную подошел к ней, она взглянула на мужчину, который протянул ей руку, стоя перед ней в одних боксерах.
Она вложила свою ладонь в его и он потянул её на себя, заставляя встать:
— О, наконец-то, примирительный секс! Это я хочу! — улыбнулась Алеся.
Назар поцеловал её в лоб, нежно, осторожно, словно температуру губами мерил, одновременно снимая с неё пижамные штаны.
— Что ты делаешь?! Перестань! — завопила Алеся, когда он начал расстёгивать ей пижамную рубашку, стягивая её вниз.
Он остановился, взял её испуганно лицо в свои ладони и прошептал:
— Тебе не надо от меня прятаться, а остальные пусть не смотрят, если не нравится и идут в жопу.
Алеся замерла, стоя перед ним обнажённой. Беззащитная, с распущенными по изуродованной спине волосами, она сжимала до боли кулаки, чтобы не выглядеть слабой, прикрывая свои шрамы на животе ладонями. Он протянул к ней руки, чтобы обнять за спину, и она отступила на шаг, отчаянно мотая головой. Назар резко схватил её за руку и развернул к себе спиной, прижимая её к груди, которая будто обжигала её обожженную кожу огнём.
Сжимая Алесю в стальных объятиях, Бандерлог не давал ей вырваться, даже трепыхаться.
— Тебе это не нужно, моя Алеська, теперь за твоей спиной я и ты для меня самая красивая, а это… — он опустил ладонь ей на живот. — Это просто фигня, мне до неё похрен. Вертела ты, конечно, моё мнение, на своём носу гордом, но оно у меня есть.
Она пустила голову, никогда ещё в своей жизни она не была с мужчиной ближе, чем сейчас.
