Даже если бы Лекса прикончили, лорд Грэй пустил бы скупую мужскую слезу на его могиле и с удвоенным азартом продолжил свою оппозиционную политическую деятельность, назло всем врагам и особенно императору.
— Ясно, — прошептала девушка, явно робея передо мной.
— Помнишь, что я тебе говорил, малышка? — мягко обратился я к ней. — Никогда и ничего не бойся. И меня тоже не бойся… хорошо? — последние слова я уже выдохнул ей в губы, мягко накрывая её рот поцелуем.
Стыдно признаться, но в свои двадцать семь я был, можно сказать, девственником.
Никогда не занимался любовью с живой женщиной, только с синтетиками. Использовать кукол с искусственным интеллектом для снятия напряжения считалось в нашем обществе обычным делом. Производство таких игрушек было поставлено на поток, они имелись в каждом доме.
Но в одном я был уверен: целовался я неплохо. Напрактиковался на Жермонде. За то время, что мы встречались, я успел освоить разные техники поцелуя. А теперь эти навыки пригодились мне для хрупкой земляночки, которая пахла миленскими персиками и ванилью и так неожиданно стала моей женой.
Я не напирал и не давил на неё. Обнимал и прижимал к себе надёжно, но аккуратно, и ласкал её губы своими игриво и нежно, то и дело дразня эту сладкую малышку, поглаживая её бархатистые губки языком, исследуя, балуя и наслаждаясь её ротиком и той реакцией, что вызывал у неё мой поцелуй.
Я пил её тёплое порывистое дыхание, чувствовал, как упругая грудь лихорадочно вздымается от нарастающего возбуждения.
Девушка прикрыла глаза от удовольствия, и моя душа наполнилась ликованием, когда она приоткрыла свой ротик, позволив скользнуть туда моему языку, и даже начала мне отвечать! А потом и вовсе обхватила меня руками за шею и прижалась ко мне плотнее — доверчиво и страстно.
У меня чуть сдерживающую пружину в мозгу не сорвало! Безумно хотелось повалить её на кровать, раздеть, зацеловать каждый миллиметр её тела и ворваться в такое желанное лоно одним резким движением, до упора.
Сам не знаю, каким чудом сдержался.
Дал себе жёсткий мысленный приказ не торопиться, чтобы всё не испортить. Милис ведь говорила, что земляночка — девственница. Нельзя напугать.
Вдоволь нацеловав мою маленькую фею, нагладив своим языком её юркий язычок, пухлые губки, дёсны, внутреннюю сторону щёк и нёбо, я с трудом от неё отстранился.
— Какая ты сладкая… — хрипло выдохнул я, глядя в затуманенные страстью голубые очи-омуты и чувствуя, что пропал. Бесповоротно….
