«Скорее всего, какой-то мелкий чиновник или даже курьер. Но немного лести не помешает», -- подумала она. Развернувшись так, чтобы словоохотливому парню лучше было видно ее горб, она как смогла понизила голос и спросила:
-- Почтенный, нам говорили, что где-то в центре есть лавка и там продают камни с рудников ридгана."
"Юноша удивленно вскинул брови, с любопытством рассматривая горбуна, покачал головой, как бы осуждая такое нахальное любопытство, но все же махнул в сторону бело-зеленого дома.
-- Вам вот туда…
Гуруз, сообразив, что не надо позволять сестре больше разговаривать, не сходя с козел, прижал руку к груди и вежливо склонил голову, благодаря незнакомца.
-- Скажи почтенный, ты, по всему видно, живешь где-то здесь и, наверное, всех знаешь, как нам следует обращаться к продавцу?
Парень снова засмеялся над нелепыми селянами, но поскольку и сам был мелкой сошкой, то вполне понимал и растерянность, и боязливость мальчишек, потому снисходительно ответил:
-- Ты что же думаешь, там один продавец? Вот управляющего я знаю.
Его зовут фаранд Айгол. Но можешь не сомневаться, сам он таких покупателей, как ты, обслуживать не будет!
Довольный, что указал нахальным пастухам их место, юноша двинулся по своим делам, а Гуруз, красный от смущения и крайне недовольный ответом этого городского гордеца, тронул поводья, поворачивая кибитку к нужному зданию.
Прежде чем зайти в лавку, Нариз с интересом осмотрела четыре больших стеклянных окна, где на бархате и атласе были разложены роскошные украшения.
Солнце било прямо на драгоценные камни, и они ярко искрились разноцветными брызгами. Но смотрела она не столько на украшения, сколько на оконные решетки.
Они представляли собой жутковатую конструкцию. Обычные металлические прутья пересекались под прямым углом сантиметров через пятнадцать, и на каждом скрещении двух прутьев в сторону зрителей торчали острые металлические пики более, чем полуметровой длины. Нариз покачала головой – такой охранной системы она еще не видела.
«Разбить стекло, конечно, можно, и легко, но вот вытащить украшения быстро вряд ли получится».
В широких дверях лавки, прислонившись спинами к косякам, скучали два вооруженных охранника. А из самой лавки доносился чей-то громкий и недовольный голос. Слов, правда, было не разобрать, но и так понятно – кого-то ругают.
Гуруз, после разговора с горожанином чувствовал себя неловко, он здраво оценивал и простоту своей одежды, и отсутствие украшений.
