Они возвращались к месту, с которого начали осмотр.
Нариз молча следовала за ним, слабо представляя, что еще можно сделать. Наконец, осмелела и робко спросила:
-- А где…-- голос подвел ее и вместо вопроса раздалось какое-то сипение. Она откашлялась, прикрывая лицо рукавом от дыма, и спросила: -- А где тела отца и Ай-Жамы?
Гуруз глянул на нее почти с удивлением и ткнул пальцев в ту самую, полыхающую кибитку. Остальные уже прогорели и теперь только слабо чадили обломки дерева на тех местах, где они раньше стояли.
-- Почему она до сих пор горит?
-- Так хоронят достойных врагов. Дрова они привезли с собой.
-- Достойных? Ты хочешь сказать, что Джан айнур считал нашего отца достойным врагом?
С какой-то очень взрослой усталостью, Гуруз вздохнул и пояснил:
-- Наш отец давно враждовал с Джаном. Отец был сильнее и богаче. У него было больше сыновей, больше воинов, больше земель. Для Джана вопрос чести -- похоронить отца достойно.
-- Хорошо, -- согласно кивнула головой Нариз, -- достойному врагу достойные похороны.
Но он положил рядом с Барджан айнуром тело Ай-Жамы и даже тело Бангыз айнура.
Гуруз все еще не отрывал взгляда от жаркого пламени, но все же ответил:
-- Моя мать сопротивлялась до последнего, она доказала, что достойна сопроводить отца в последний путь. А тело Бангыз айнура, -- он дернул плечами, но все же пояснил, -- его положили рядом, чтобы никто не мог потом опознать. Все же он большой человек, и его, наверное, будут искать.
После этих слов он замолчал, продолжая смотреть на костер.
Время шло. И слезы, бегущие по его щекам, высохли. А огонь все продолжал гореть. Нариз чувствовала беспокойство, потому, взяв брата за руку, она слегка потянула и сказала:
-- Нам надо уходить Гуруз. Они вернутся и будут искать.
Ее давно уже тошнило от смрада, стоящего в воздухе – огонь добрался до тел, и там, внутри костра, что-то вспыхивало и искрило. Гуруз машинально кивнул ей головой, соглашаясь, и они медленно побрели в сторону города.
Шли не торопясь – у обоих не было сил.
Хотелось пить, Нариз отвязала одну из двух фляг, висевших на поясе, отхлебнула и вскрикнула и закашлялась – вместо воды в горло хлынула какая-то отвратительная жижа с сивушным вкусом. Гуруз только укоризненно покачал головой и ткнул ей пальцем в другую флягу, висевшую у нее же на поясе -- в ней действительно оказалась вода.
Смыв мерзкий приступ и отдышавшись, Нариз сказала:
-- Давай сделаем небольшой перерыв, я очень устала.
