Судорожно хватая воздух горящими легкими, всхлипывая и сипя, Наталья начала спихивать неловкий, обмякший груз…
-- Ты, тупая дочь Хирга… Посмотри, что ты наделала, ты опозорила всю семью! Если Бангыз айнур узнает, что ты сбежала с рабом, он никогда не возьмет тебя в жены!
Луна скатывалась к горизонту и косыми лучами освещала жутковатую сцену – хрипло дышащая фигурка горбатого мальчишки, который держался за горло и даже не мог встать на ноги, лежащее рядом неподвижно лицом в землю, крупное тело в серой одежде и с расплывающимся темным пятном под левой лопаткой – из центра пятна торчала золотая, украшенная каменьями рукоятка ножа.
Перед этими двумя стоял худощавый круглолицый подросток, несколько напуганный тем, что он сделал и прячущий свой страх за громкими словами обвинения:
-- Вставай, хиргово отродье!
Мальчишка попытался пнуть горбатого подростка. Подросток, неуклюже подёргавшись на земле, встал, правда, не с первой попытки, несколько минут еще жадно и шумно глотая воздух, потом потер виски и потряс головой, пытаясь прийти в себя.
Мальчишка, стоящий перед ним, не успокаивался и звонким голосом командовал:
-- Давай, давай, шевелись! Пусть мать решит, что с тобой делать!
Он неловко замахнулся и пытался ударить горбуна по лицу. Однако горбун, уже пришедший в себя, ловко уклонился и ответил серьезной затрещиной. Мальчишка упал в песок и на несколько мгновений замер, а потом, елозя на заднице, тихо-тихо просипел:
-- Леарды…
Горбун звонким голосом начал было:
-- Не смей указывать мне…
-- Оглянись, хиргова дочь… -- Гуруз почти шептал, но в голосе его было что-то такое, что заставило Нариз оглянуться.
На макушке холма, у подножья которого они ссорились, четко подсвеченной лунными лучами, обнаружился силуэт собаки. Крупной собаки.
Последние минуты в жизни Натальи Леонидовны оказались неслабым шоком. Начиная с момента нападения на нее раба и заканчивая тем, что его не просто обездвижили, а именно убили. И кто убил?! Мальчишка! Обыкновенный мальчишка! Однако, если бы не он, не исключено, что сейчас у подножья холма лежало бы ее тело.
Учиться и обрабатывать информацию дитя современной цивилизации умело быстро. Именно тот стресс, который она испытала, навсегда выбил из нее надменные замашки чужачки, презирающей местную жизнь. Желание выжить четко трансформировалось у нее в понимание – или она станет местной, совсем местной девушкой Нариз из стойбища Барджан айнура, или погибнет очень скоро.
