Наталья подумала, перебирая детали дикарской свадьбы, и спросила:
-- Скажи Хуш, а с моим женихом также будет?
Хуш удивленно вскинула глаза на Нариз, всплеснула руками и воскликнула:
-- Что ты, моя сунехи! Твой отец за тебя десять белых, как снег, кобылиц дает, десять черных, как ночь, кобылиц дает и одежды два сундука, и тканей простых, и тканей дорогих, и украшений золотых ларец, а главное – Джурбана отдает и Коргуша отдает!
Наталья впала в ступор – всех рабов в стойбище звали одним именем – Луш, что значило «грязный».
К этому имени обычно прилагалась кличка. Например, у ее дверей сидели Луш-старый пастух и Луш-охранник. Кто такие Джурбан и Коргуш, она даже представить себе не могла. Может, какие-то особо выдающиеся рабы?
Однако, Хуш, глядя на задумавшуюся хозяйку, неторопливо проговорила:
-- Джурбана отец твой за большие деньги покупал. Трех жеребят от него кобылы принесли – лучшие жеребята твоего отца! Не даром у него имя – «Джурбан».
Про себя Наталья перевела – «Черный Ветер».
Надо же, какие поэтические имена дикари умеют придумывать. Значит и Черный Ветер и тот, второй Коргуш – просто породистые жеребцы-производители. Наверно, по местным меркам это и немало.
-- Ты так и не ответила Хуш, моя-то свадьба, как будет проходить?
-- Много болтают про твою свадьбу, моя сунехи. Но говорят, по заветам предков. Твой жених приедет сюда, привезет дары.
-- А потом шаман проведет обряды?
-- Нет, сунехи. Твой жених богатый, большой человек в городе.
Отец твой дары осмотрит, если доволен будет, поедете в город. Там в храме Эрины свой шаман имеется, самый большой шаман, самый главный. Он обряд будет проводить, он с предками будет говорить, он и благословлять будет. И свадьба твоя во дворце городском будет, моя сунехи, где большие стекла и богатство большое. И гости все городские будут – важные люди.
Вот после этого разговора Наталья и решилась на беседу с Ай-Жамой. Утром, после привычных уже кисломолочных процедур, которые действительно выбелили ее кожу до цвета жирной сметаны, она обратилась к служанке:"
"-- Попроси Ай-Жаму навестить меня, когда будет у нее время и желание.
Служанка покорно закивала головой и, торопливо собрав вонючие тряпки и миски, выскочила из юрты. «Докладывать побежала», -- усмехнулась про себя Наталья Леонидовна. В общем-то такая реакция ее и не удивила. До сих пор притихшая Нариз ни разу не просила первую жену отца посетить ее.
