Потолок, как ни странно, довольно высокий, а потому для уюта совсем не помешают хороший балдахин над кроватью и шторы на окна – в одно из окон сейчас били яркие солнечные лучи, оставляя на давно не натиравшихся дубовых досках яркие теплые пятна. Камин был облицован пожелтевшим от старости и пятнистым мрамором. Пожалуй, эту облицовку не спасет уже никакая чистка.
Катиш принесла воду, помогла ридгане одеться и умыться и, памятуя ее требования, немедленно подхватила горшок – надо все сразу же вынести.
До завтрака оставалось еще немного времени, можно было продолжить осмотр и Нариз, которой вовсе не улыбалось прятать горшок под кроватью, прикинула, что левый угол комнаты можно отгородить и сделать там небольшую уборную.
От горшка избавиться не удастся, но, по крайней мере, это не придется делать в центре собственной спальни.
Кровать лучше сдвинуть к стене, у одного из окон прекрасно встанет письменный стол. Там вообще можно устроить этакий рабочий кабинетик. В общем, менять нужно многое. Если только новообретенный муж не решит, что жить они будут в городе.
Пожалуй, пора было спуститься к завтраку и выяснять, «что день грядущий нам готовит?».
Завтрак на двоих был накрыт в покоях мужа. Когда Катиш торжественно распахнула перед ней двери, Нариз подумала, что у Леона к ней какое-то дело, но оказалось, что в его комнате, находящейся ровно на этаж ниже, ее ждет завтрак. Леон отодвинул тяжелый стул и помог ей сесть, как бы между делом пояснив:
-- По старинной традиции, Нариз, до обеда нас никто не будет ждать.
Нариз огляделась. Покои мужа практически ничем не отличались от ее, за исключением некоторых деталей меблировки. Например, стулья, окружившие массивный стол, были гораздо более тяжелые и неуклюжие, а хозяйский отличался2 еще и очень высокой спинкой с сильно потертой кожей.
-- В общем-то, это и к лучшему, ридган Леон, я хотела уточнить у вас дальнейшие планы.
Муж улыбнулся и ответил:
-- Просто Леон, без титула.
Нариз чуть смутилась. Все же воспринимать его мужем было непривычно.
А он, между тем, с аппетитом поглощая яичницу, указал на ее пустую тарелку и спросил:
-- Ты решила соблюдать пост в честь Эрины Милосердной?
Нариз растерялась, потому что не знала, нужно ли это делать, но вовремя заметила, что Леон с трудом сдерживает улыбку, и сладким голосом ответила:
-- Я буду поститься только со своим мужем. Семья должна делить все радости и тяготы!"
"-- Э, нет, -- Леон инстинктивно придвинул тарелку поближе к себе.
