А ниже, метров через двадцать-тридцать шло еще одно кольцо шатров поменьше и победнее. Затем следующее, и следующее…
Центр площади, образованной семью шатрами, занимал костер странной, вытянутой формы. Возле него суетились женщины, человек двенадцать-пятнадцать, что-то помешивая в котелках, досыпая и пробуя на вкус. “Местный аналог коммунальной кухни”, -- сообразила Наталья. Под ногами теток суетились довольно крупные псы, трусливо отбегая при каждом окрике. Там же, в этом женском муравейнике, она увидела и свою служанку, но сунуться в толпу не решилась.
Пройдя снаружи вдоль стенок шатра, Наталья пыталась разглядеть, с какой стороны находится город или хоть какой-нибудь поселок с нормальными домами. Однако, ничего похожего так и не увидела."
"Холмистая местность вдалеке поблескивала узкой лентой реки, местами стояли рощицы каких-то деревьев, в ложбинке между двумя холмами Наталья увидела довольно большой табун коней, который объезжали кругом несколько всадников, не давая животным разбежаться.
В долине слева выжирал траву огромный гурт овец. Еще дальше виднелись горы. Огромные, великолепные, величественные! Их заснеженные вершины, казалось, подпирали облака. Горы шли полукольцом, но если встать к ним спиной, открывался вид на бескрайнюю степь. Яркая зелень была расцвечена алыми, белыми, желтыми искрами цветов. Цивилизацией даже и не пахло.
Служанка – та самая Хуш, спешила к своему шатру с котелком в руках, и Наталья решила, что сперва стоит наладить отношения с ней, кажется, тетка искренне была привязана к бывшей владелице тела и, возможно, сумеет помочь.
-- Нариз, деточка, зря ты встала! Шаман велел лежать.
Одной рукой держа котелок с непонятным варевом, другой Хуш подхватила её под локоть и потащила ко входу в шатер.
Только сейчас Наталья обратила внимание, что вся посуда со стола исчезла, подушки аккуратно разложены по местам, и даже ковер не только замыт, но и, кажется, подметен полностью. «Работящая тетка» -- хмыкнула про себя Наталья Леонидовна.
Служанка, тем временем, поставила котелок на какой-то плоский камень, открыла сундук и вынула пиалу побольше чайной. В нее она и плеснула жидкую кашу из котелка, приговаривая:
-- Сейчас-сейчас, моя деточка. Хуш тебе все нарежет, все подаст! Надо хорошо кушать, много кушать, и будешь снова здоровенькая!
Под эту воркотню она споро достала из того же сундука завернутый в серую портянку непонятный кусок буроватого цвета.
