Интересно, осталась бы у нее хоть капля уважения к тебе, если б она видела, во что ты превратил свою жизнь с тех пор, как ее нет? Приятно ли было бы ей узнать, что ты совершенно раскис? Я в этом сильно сомневаюсь.
Он с такой силой стиснул зубы, что даже челюстям стало больно.
– Я сказал – убирайся!
– Я ухожу. – Она порылась в сумочке, достала оттуда сложенный листок и положила его на стойку. – Вот расписанный по пунктам счет из больницы, который я оплатила за тебя. Надеюсь, завтра я получу по нему сполна.
– Ты же знаешь, что у меня нет денег…
– Тогда советую тебе достать их. Доброй ночи!
Она не стала ждать, чтобы он проводил ее, и решительно вышла под дождь, громко захлопнув за собой дверь.
– Сучка! – пробормотал он, смахивая счет на пол. Он злобно пнул его, но резкое движение отдалось острой болью в ребрах. Поморщившись, он заковылял в спальню, к баночке таблеток на тумбочке.
Вытряхнув одну таблетку и возвращая пузырек на место, он подумал, что все эти таблетки можно принять одновременно.
Никогда прежде ему такое даже в голову не приходило.
Рейф опустился на край кровати. Выходит, Джесс права? Если бы он серьезно хотел уйти из жизни, когда погибла Кейт, почему не сделал этого? У него было полно возможностей. Но ведь он даже ни разу не подумал о самоубийстве. Где-то в самой глубине души он, должно быть, ощущал, что жить все-таки стоит. Но для чего?
Джесс оказалась права и в другом отношении: он не чтил памяти Кейт своим теперешним образом жизни.
Странно, что посторонний человек, а не кто-то из родных так хорошо его понял и угадал, на какие кнопки нажать, чтобы заставить его опомниться.
Кейт гордилась его планами. После ее смерти у него не осталось планов, не считая желания выпить достаточно, чтобы чувства притупились и память затуманилась. Жизнь его превратилась в бесплодный круговорот распутства, пьянства, азартных игр, драк, родео. Он выигрывал деньги и просаживал их. Переезжал с места на место, бесцельно скитаясь, нигде надолго не останавливаясь, чтобы не поворачиваться лицом к тому, от чего он убегал.
Рейф поднял глаза к их с Кейт свадебной фотографии. Улыбающийся жених на фотографии теперь даже внешне не походил на него. Больше того, он над ним издевался. Как наивен он был тогда, считая, что жизнь дается с гарантией вечного счастья! Он всмотрелся в светлую красоту Кейт, прикоснулся к уголку ее улыбки и устыдился того позора, которым покрыл ее память.