А у нас он больше не работает, и его дальнейшая судьба меня не интересует. Если хочешь, можешь считать меня жесткосердным.
– Нет, пожалуй, я не буду так считать, – сказала Дина. – Это жестоко, конечно, но справедливо. Предательство не должно вызывать снисхождения, и каждый человек несет полную ответственность за собственный выбор и свои решения. Кажется, так ты мне вчера вечером сказал.
Борис вдруг рассмеялся. Чего угодно ожидала сейчас Дина, но не этого его смеха.
– Ты где сейчас, дурища малолетняя? – спросил он ласково.
Так ласково, что даже на слово «дурища» обижаться не хотелось. – Я почему-то чувствую, что несу за тебя ответственность, а ты взяла и ушла в ночь без указания адреса. Я, между прочим, волновался и даже спал плохо.
– У меня все в порядке, Боря, – скороговоркой сказала Дина, донельзя счастливая, оттого что Борис Посадский за нее волнуется. – Я сняла номер в гостинице. И на четверг-пятницу взяла заказ на перевод. Твой друг Миша мне работу подкинул.
– Может, вернешься?
Дина немного помолчала.
– Нет, не вернусь, – наконец сказала она через силу. – Это неправильно, Борь. Мне нельзя в тебя врастать, потому что выдираться из этих отношений я потом буду долго и мучительно. Рано или поздно вся эта история закончится, я уеду домой, ты останешься в Москве, и все вернется на круги своя. У нас слишком разные жизни, это правда. И не надо чувствовать за меня ответственность. Ее на тебя повесили, когда мне было десять лет, но больше ты за меня не отвечаешь. Я сама по себе девочка, своя собственная.
– Ну как хочешь, – скучно сказал Борис и повесил трубку.
Дина сидела в кровати и ошарашенно смотрела на замолчавший телефон, не зная, что ей теперь делать. Предстоящий день казался бесконечным и унылым, но не лежать же в кровати. Усилием воли она заставила себя вылезти из-под одеяла, сходила в душ, оделась, зачесала волосы в высокий хвост, выпила кофе, использовав лежащий в номере пакетик.
Так, завтрак она проспала, но голода и не чувствует, так что о том, где поесть, можно пока не думать.
Господи, и чем же себя занять? Ах да, переводом. Испытывая угрызения совести, оттого что совсем забыла про горящий заказ, Дина с удобством расположилась на кровати, подсунув под спину подушку, и погрузилась в работу.
* * *"
"Перевод шел довольно бодро, видимо, оттого, что после разговора с Борисом Дина чувствовала себя спокойнее, чем до него. Кроме того, сейчас, за закрытой дверью гостиничного номера, ей ничего не угрожало.
