А потом поняла, что никто и не думает смеяться, наоборот, следователь смотрит сочувственно и даже протягивает ей носовой платок. Ну надо же, а она была уверена, что сейчас никто не носит носовых платков. Немодно это, да и незачем, когда повсюду продаются бумажные одноразовые салфетки.
А у Владимира Николаевича был именно классический носовой платок, большой, в клеточку, очень мягкий и пахнущий утюгом и немного одеколоном. Интересно, что до этого она не ощущала никакого аромата одеколона, а тут на тебе, пожалуйста.
Она трубно высморкалась, вытерла мокрое лицо, спрятала платок в карман.
– Я потом постираю и вам верну.
– Можете не возвращать, – буркнул он, – не большая ценность.
– Владимир Николаевич, тут странное есть, – в комнату зашел молодой оперативник, обратился к следователю и умолк, косясь на Дину.
– Можете говорить, – махнул рукой тот, и Дина благодарно ему улыбнулась.
– Гражданка, – парень снова покосился на Дину, – гражданка Резникова сказала, что утром соседка делала потерпевшему укол.
Но если после ее ухода он никуда не выходил, значит, где-то должны быть ампулы какие-то, шприцы, я не знаю, что там обычно бывает. А мы мусорное ведро проверили, там ничего нет. Получается, ампулы кто-то с собой забрал. А если укол безвредный, то зачем это делать?
– А вот это мы сейчас у соседки вашей и спросим, – Владимир Николаевич махнул рукой Дине, показывая, чтобы она следовала за ним. – Понимаю, что вы все равно от меня не отстанете, потому что вбили в свою голову, что это ваше приключение, а рассказывать вам, что я узнал от вашей соседки, у меня уже не будет никаких сил, поэтому пошли со мной.
Понятой вас оформлю.
– Спасибо, – искренне поблагодарила Дина.
Они снова поднялись на пятый этаж и в который уже раз позвонили в соседскую дверь, вызвав дурацкий птичий перелив звонка. И как они только терпят этот ужас, уму не постижимо. Дверь опять открыл Веня, мазнул глазами по Дининому заплаканному лицу, затем перевел взгляд на следователя.
– Я так понимаю, что в нашем подъезде опять что-то случилось.
– Да, случилось. Умер ваш пожилой сосед. Тот самый, которому ваша супруга оказывала медицинскую помощь. А потому мне хотелось бы с ней поговорить.
– Моя жена тут ни при чем, – сразу же взъярился Веня, даже желваки на лице заходили. – Она ничего плохого не делала.
– Веник, перестань, меня никто ни в чем не подозревает, – в коридор вышла Лена, сделала приглашающий жест, проходите, мол. – Это что, правда, что старик умер? Какой ужас.
