Я бы невероятно оскорбилась, поругалась, заявила бы, что ты с жиру бесишься и что у нас ведь все хорошо…
— Ну, мне мама примерно то же самое сказала, — Паша отвечает спокойно, — что я лишь подниму скандал, а есть ли в нем смысл?
— Если так… то когда был тот момент, который все определил? Тот момент, когда мы могли…
А вот тут и самая главная проблема для все семей и брака.
Не существует того самого момента, когда можно все предотвратить и осознать. Семьи к разводам идут годами. Медленно и верно.
А потом… раз и все ломается, потому что ничего не осталось.
Мы просто... перестали друг друга видеть. Слышать. Перестали замечать, что «всё хорошо» — это не про тишину за ужином и спину в постели.
Это про... про желание что-то сказать. Про желание коснуться просто так. А у нас это желание усохло. По чуть-чуть. Каждый день по чуть-чуть.
Наш брак как дерево, ствол которого изнутри жрали черви. Стояло годами зеленое, а потом рухнуло.
Все еще зеленое, но мертвое. Мертвое изнутри.
На кухне повисает тягостное молчание.
Боль в ладони сменилась неприятным жжением. Я вытаскиваю руку из-под подмышки, разминаю онемевшие пальцы.
— Я лишь помню тот день, когда захотел развода.
— Что тогда было?
— Я проснулся, — переворачивает пакет со льдом, — а ты спишь. И в комнате такой сумрак холодный и ты сопишь в подушку. И не хочу, чтобы просыпалась…
— Паша, блин!
— Да не в том смысле! — повышает голос. — Ты проснешься и начнется вся эта канитель с завтраком, кофе, тупыми пожеланиями хорошего дня, дежурными поцелуями… Эта игра мне поднадоела.
— А я спала и ничего не подозревала… Хотя подозревала же, — фыркаю сама на себя. — Чо уж теперь… просто решила об этом не думать.
Зеваю.
— И самое забавное это то… — я смеюсь, — что даже сейчас я ничего не хочу исправлять.
— Ну, ты же меня поцеловала в ЗАГСе, — Паша откладывает пакет.Его лицо выглядит еще более жутким, отек сильнее проступил вокруг заплывшего глаза. Но взгляд его единственного открытого глаза странно ясный.
— Это было все назло… пожимаю я плечами.
— Понимаешь. Назло, Паш. Назло Божене, назло нашим родственникам, назло тебе, назло всему миру… Но любить назло можно ли?
— Ну да… полюбить бывшего мужа ему же назло… — Паша смеется, — это же абсурдно.
Он вдруг рывком притягивает меня к себе и обнимает, прижавшись непострадавшей частью лица к моей макушке:
— Иди сюда, какие-то грустные у нас разговоры.
— Ага, — я не вырываюсь.
Не любовники.
И даже не бывшие муж и жена.
