Тащи давай, надо мной и так уже все село смеется, для полного счастья только твоих подколок не хватало!
– А какого гхыра ты его в сарае не оставила, вместе с телегой?
– Я хотела, но Ховел запретил. Дескать, ради психического здоровья слуг. Мое здоровье, видимо, его не беспокоит…
Все еще ворча, тролль вскинул гроб на плечо. Он был не такой уж и тяжелый, но длинный, так что мне тоже пришлось принять участие в переноске. Вал шел впереди, я, придерживая гроб за узкий конец, следом. До конца первого пролета оставалось ступенек шесть, когда наемник словно бы запнулся, но тут же выровнялся и спокойно предупредил:
– Цыпа, смотри под ноги – тут труп чей-то лежит, не споткнись!
– Что?! – Я, разумеется, тут же споткнулась и выпустила гроб из рук.
Вал в одиночку его тоже не удержал, и ящик, звучно пересчитав ступеньки, с разгону пролетел через весь холл и со смачным хрустом врезался в стену.
– Ты чего? – возмутился тролль, оборачиваясь. – Ну, переступила бы и дальше пошла, потом вернулись бы. Никуда бы он от нас не делся|
– Да уж, – проворчала я, присаживаясь на корточки.
Тролль последовал моему примеру, досадливо отмахнувшись от вспыхнувшего перед носом пульсара. Лучистый шарик послушно скользнул в сторону, давая нам возможность разглядеть распростертое нa лестнице тело. Женщина, довольно молодая и симпатичная, в простом льняном платье и лаптях. Под затылком скопилась лужица темной крови, тонкими ручейками сбегавшей вниз по ступенькам. Вал бесцеремонно повертел голову покойницы из стороны в сторону, разглядывая парные дырочки в висках.
– Еще теплая, получаса не прошло. Видала такое, цыпа?
– Видать не видала, но наслышана.
Нацыга, пожалуй, была единственной нежитью, нападающей спереди и метящей в голову, а не в куда более податливое горло. Другое дело, что одним укусом она никогда не ограничивалась… Я невольно огляделась по сторонам, словно ожидая увидеть затаившуюся в углу тварь, но той, похоже, давно и след простыл – через распахнутое окно, одно-единственное в ряду запертых на засовы ставней.
На шум из второй слева двери выскочил господин Залесский в белой ночной рубахе до пят, с утыканной бигуди головой.
– Что здесь происх… Ах!
Ховел прижал руку к груди и попытался изобразить сердечный приступ, но, видя, что никто не спешит ему на помощь, передумал оседать на пол и растерянно затоптался у края лестницы.
– Кто это такая? – грозно поинтересовалась я, переводя на него взгляд.
– Ну… э-э-э…
– Понятно, – вздохнула я.
