Темнота ее, как и меня, ничуть не смущала.
Мы без приключений проехали село. Я буквально висела на вожжах, кобыла, упрямо нагнув голову, рвалась вперед с энтузиазмом гончей на своре. За околицей я устала с ней бороться и разжала руки. Которыми тут же пришлось схватиться за обрешетку, в ушах засвистел ветер. До леса мы домчались за считанные минуты. Под его неприветливым пологом Смолка присмирела и пошла быстрым шагом. Луна, по-прежнему возмутительно полная, мерцающим серебром заливала все открытые места, сгущая тени до абсолютной непроглядности.
Казалось, их можно даже пощупать."
"Я больше посматривала по сторонам и, когда Смолка неожиданно остановилась, не сразу поняла, в чем дело.
В тридцати локтях от меня, прямо посреди дороги, сидела нацыга, самозабвенно завывая на луну. На этот раз – глухо и вполголоса, отчего казалось, будто звук доносится откуда-то издалека. Короткая сероватая шерсть переливалась черными разводами, словно над головой у твари колыхались ветки, просеивающие свет.
Прекрасная маскировка в лесной тени, а ночью и на открытом месте гхыр заметишь.
Распевала она, видимо, давно, на манер глухаря, не слыша топота копыт и скрипа тележных осей, и опомнилась только от удивленного всхрапа лошади. Резко оборвав ноту, нацыга оглянулась через плечо, тут же вскочила и бросилась прочь.
Не раздумывая, я свистнула, тряхнула вожжами… и поняла, что до сих пор Смолка всего лишь разминала ноги перед призовым забегом. На мгновение мне показалось, что оглобли не выдержали такого стремительного старта и телега осталась на месте, потом рвануло так, что я опрокинулась на спину.
Выкарабкавшись из щели между гробом и обрешеткой, я окончательно убедилась, что у нацыги не все дома – мало того что она кинулась наутек, от женщины в повозке, так еще и не догадалась свернуть с дороги! Впрочем, глупость – штука заразная; возможно, нацыга подцепила ее как раз от нас со Смолкой, ибо ни один маг в здравом уме не станет гоняться за нежитью на телеге с гробом.
Мы вынырнули из одного леска и почти сразу же влетели в другой, в несколько скачков преодолев разделявшее их поле. Пасущиеся там лошади дружно подняли головы и проводили нас удивленными взглядами, сидящие у костра пастухи застыли с открытыми ртами. Нацыгу, тенью скользившую впереди, они вряд ли заметили. Черная Смолка неслась за ней беззвучным кошачьим скоком, скорее всего тоже невидимая в темноте.
