– Мастеровых людей, что невзначай в царство навье забредут, на поселения здешние отправляет, для казны работать велит, красных девок себе берет, крепких молодцев службой денежной приваживает, в дружину свою ставит, а ежели откажется который неповинным людям головы рубить, бесчинства именем Вахрамеевым творить, того на кол али в петлю. И кормить полонного не надо, и народу потеха.
Присвистнул Соловей:
– Так нам, выходит, повезло еще?
Поверил я, что Семин батюшка на жизнь свистом зарабатывал – в одно ухо свист влетел, насквозь голову пробуравил, из другого без помех вышел.
– Невелико везение, а ты, Сема, бросай свистеть – последнее просвищешь. Расскажи лучше, как вас поймали-то? Неужто у Вахрамея кони лучше наших?
– Кабы кони! Заместо коней у них ковры летучие, пока конь версту проскачет, они десять пролетят!
– А велико ль войско ковровое?
Вздохнула Алена повинно:"
"– Боевых без малого три дюжины наберется. Каждый двух человек подымает. Больше было, да моль на складе завелась, недоглядели…
– Да ты и впрямь искусница! – посмеиваются Семены.
Я же дальше расспросы веду:
– Вахрамей говорил, что на белом свете ковры силу теряют. Поизмываться хотел аль правду баял?
Мнется Алена, глаза отводит. Ковры-то она выткать сулилась, а о такой малости помянуть не удосуживалась.
– Ну?
– Правду…
Думала, бранить ее буду, я же только обрадовался:
– Значит, ежели из навьего царства выбраться сумеем, уже не догонят!
– Нам бы из темницы для почина утечь! – говорит Соловей нетерпеливо.
Поморщился я, рукой о стену оперся. Худо мне, голова кругом идет, в глазах то и дело темнеет, да виду не подаю:
– Сейчас, Сема, я тебя сычом оберну, ты наверх взлетишь и разведаешь, что да как. Ежели все тихо – свистнешь… Нет, лучше ухни тихонько, я обратно расколдую. Ты тогда решетку отомкнешь и лесенку нам спустишь.
Вздохнул Соловей, да перечить не стал. Взял отмычки в зубы, изготовился.
И без оков тяжко в темнице навьей колдовать, на одно малое чародейство больше сил извел, чем десять заковыристых на воле стребуют.
Исчез Сема, на полу что-то махонькое закопошилось. Пригляделись Муромец с Аленой:
– Сема, ты чего, это же мыш летучий!
– Так я же вам и говорил – зайцем оберну… Вот только никак в толк взять не могу – отчего их двое?
Засуетились побратим с царевной:
– Семушка, ты полежи пока, отдохни, с мыслями соберись…
Трепетнул мыш крыльями, взвился по кругу, протиснулся сквозь решетку.
