– Надо бы копыта загодя тряпками обмотать, чтобы по двору не стучали.
– А со стражей под сводом что делать будем?
– Ничего, соврем, что Вахрамей за перстнем обручальным послал
—мол, невеста дома в укладке забыла, а другой вздевать не желает.
– Вот бы поглядеть, как он лягушку целовать будет!
– Прибьет, поди, того, кто первым «горько!» крикнул…
Муромец слушал-слушал да как взовьется:
– Не могу я Любушу царю на поругание оставить, люба она мне! Никуда без нее не поеду!
Я так и сел:
– Да ты что, Сема, позабыл, как она лягушкой мокрой по кочкам скакала?! Доедем до болота, я те двадцать таких наколдую!
Муромец свое гнет:
– Пущай лягушка, зато получше иных девок будет – и красой взяла, и покладиста, слова поперек не молвит, разве что квакнет когда – чем не жена для добра молодца?
Соловей на побратима глаза вытаращил:
– Окстись, Сема! Она же у тебя опосля первой брачной ночи в болото ускачет, икру метать!
– Пущай, лишь бы Вахрамею не досталась! Прибьет он ее со зла, а я всю жизнь горевать да каяться буду!
Как ни уговаривали – не переговорили.
Или с Любушей, или без Муромца, и весь сказ. Обругали мы побратима всячески, да не бросили:
– Черт с тобой, обождем до ночи, выкрадем лягушку и все вместе ускачем.
Повеселел Муромец, руки нам жмет:
– Ох, други мои верные, что бы я без вас делал?!
– Сидел бы дома да горя не знал!
Стали мы загодя к побегу готовиться.
Задали коням овса напоследок, полные торбы насыпали. Копыта проверили – нет ли подковам износу, крепко ль держатся. Тулуп с цветком в углу под соломой схоронили, Волчка караулить приставили.
Потемнело в конюшне на миг единый, дверь скрипнула. Алена, как же без нее!
– Небось думаете – спасибо вам за пчел скажу?!
Я и в ус не дую, знай коня скребницей оглаживаю:
– Что ты, Алена, и в мыслях не было – прежде от кобылы доброго слова дождешься, чем от тебя!
– Немудрено – кобыл-то вы холите, а девок морите.
Из-за таких, как вы, и матушка моя в могилу сошла!
– Холит он, как же, – вещает Сивка сквозь торбу глухо, утробно, – плеткой ласкает, шпорами голубит…
Треснул я его скребницей промеж ушей:
– Ты чего на хозяина поклеп возводишь, сивый мерин?!
Коню хоть бы хны – башка пустая, и не такое выдержит.
