Спрашивает меня:
– Ну что, Василиса Премудрая, Прекраснейшая из царевен Лукоморских, жена Кощеева, знаешь, кто перед тобой?
– Раньше я только гадала, прекраснейшая али нет, – отвечаю, – а как на тебя посмотрела, точно уверилась! Ты, видать, Баба Яга?
Скривилась богатырка, точно уксуса хлебнула:
– И кто тебя только Премудрой прозвал! Марья Моровна я, чародейка могучая!
– Ой, – говорю, – извини, обозналась! А Баба Яга тебе точно не родственница?
– Ты мне зубы не заговаривай, – злится чародейка, – лучше от забора отойди, чтобы пятна на нем мокрого не оставить! Прочих жен я чужими руками изничтожила, оружием человеческим, чтобы подозрение на меня не пало.
А нынче уж все едино, – как узнает Кощей, что я цельный год под видом купчихи вдовой неподалеку от его терема жила, мигом догадается, кто его жен порешил. Да поздно будет – к первому лучу солнца меня и след простынет.
Представила я пятно с косой на заборе – перетрусила, да виду не подала:
– И за что же нам, женам Кощеевым, такая немилость? Никак чародейке могучей мир с басурманами костью в горле встал?
Смеется Марья Моровна:
– Мне до басурман дела нет, как заполучу я силу Кощееву, они ко мне сами на коленях приползут! Узнала я из книги колдовской, как ту силу на себя перетянуть, надобно только, чтобы он сам отдать ее мне захотел.
Уж как я его, в гости залучивши, ни уговаривала – и плетью, и железом каленым, – так хозяйку и не уважил… Вдругорядь-то уж я не сплошаю, придумаю чего поубедительнее!
Я и бровью не повела:
– Таких хозяев хлебосольных и в ответ попотчевать не грех, да рук марать не хочется; уходи-ка ты отсюда подобру-поздорову, пока мой муж не вернулся, он ужо тебе сполна за ласку отплатит!
– Ишь ты, наглая какая! – дивится Марья Моровна.
– Да я тебя, Василиса Преглупая, на одну ладонь положу, другой прихлопну – мокренько станет!"
"– Смотри, – говорю, – как бы у самой штаны не отсырели, Марья Мордовна!
Марья Моровна зубами скрежещет, кулаки сжимает – впору камню водой истечь.
– Ну все, разозлила ты меня, Василиса, теперь…
А мне уж все едино, помирать – так с бранью.
– Как будто ты раньше шибко добрая была!
– Не перебивай, – орет богатырка тонким голосом, – когда с тобой враг разговаривать изволит, может, он что важное напоследок сказать хочет! Кабы я прежде знала, что Кощей таку стерву в жены взял, погодила бы тебя губить, ты бы Кощея скорее меня уморила!
Дай, думаю, и впрямь послушаю, заодно и время потяну, а там, глядишь, и муж подоспеет.
