– Ну гляди, хан басурманский, я с тебя слово взял, нарушишь – пеняй на себя!
Вскочил Кощей на коня, меня сзади посадил, плеткой свистнул – только нас и видели!
* * *Отъехали мы далече, Кощей коня попридержал, ко мне обернулся:
– Да неужто, Василиса, тебя и на минуту без пригляду оставить нельзя?! Ты пошто ханыча ударила, стражу подуськала? Оберег али меня проверяла?
Разобиделась я не на шутку, но виду не подала, отвечаю голоском елейным:
– О твоем шеломе, господин мой, заботилась!
Выждала минуточку, пока муж голову ломал без толку, да как рявкну:
– Чтоб не пришлось тебе в нем дырки под рога долбить! Пока вы там с ханом чаи гоняли, меня чуть седьмой женой в запасной гарем не определили! А знаешь ли ты, супруг дражайший, что ханыч у хана за спиной заговор против тебя готовил, половину войска ордынского к себе переманил? Устоишь ли ты, шаман великий, без своей дружины супротив половины ханской орды?
Опустил Кощей голову, молчит виновато.
Соскочила я с коня мужу назло и пошла пешочком к терему.
А у самой ноги дрожат, слезы на глазах выступили – поздновато я смекнула, что, кабы не случай да сила Кощеева, доить мне сейчас кобылиц в шатре басурманском.
Не прошло и пяти минут – нагоняет Паша, к шагу моему подладился, трусит рядышком.
– Садись, – говорит Кощей, – пешком и за неделю не дойдешь. Пашка вровень с ветром скачет.
Утерла я слезы рукавом, носом шмыгнула. Подсадил меня Кощей на коня, едем, молчим, друг на друга обижаемся, виниться же совестно.
Без моей смекалки и его силы пропали бы мы оба, да и Лукоморье заодно.
Вдруг снимает Кощей с мизинца перстенек, печатка золотая тонкой работы, мне дает:
– Накось, примерь, а то где это видано – обручальное кольцо на шее носить.
– Хоть бы спасибо сказал, – говорю, – а то побрякушку суешь, как холопке какой.
Зацепила я чем-то Кощея, вижу, – потемнел глазами, кольцо в кулаке зажал.
– Побрякушку эту еще бабка моя носила, матери передала, а от нее мне досталась. Какое еще спасибо тебе надобно?
Паша гривой потряхивает, посмеивается:
– Ты, хожаин, на колени перед ней вштань, головой о камень поштушись, мошет, шмилоштивится…
– Ладно, – говорю, – давай свое кольцо.
Я сегодня добрая.
Впору пришлось, как на меня ковали.
III
Обжилась я у Кощея за месяц, пообвыкла – до чего хорошо замужем! Дома одной из тридцати была, а тут одна-единственная, хозяйка полноправная – ни тебе сестриных наветов, ни батюшкиных запретов.
