– Она самая. У твоей Лены наметился прогресс, и, так как, являясь ее мужем, ты имеешь полное право распоряжаться ходом ее дальнейшего лечения…
– …бабушка не захотела, чтобы я лишился права принимать решения, – закончил я за него.
– Именно. Но, думаю, теперь, когда обстоятельства в твоей жизни поменялись, ты не станешь ее слушать?
– Я сейчас же позвоню своему адвокату и потребую начать оформление документов. Давно пора сбросить этот балласт с моей шеи! – прорычал я, не веря в собственную глупость.
– Не говори пока с Марусей.
Ты сейчас на взводе и можешь сказать что-то, о чем пожалеешь. Проведите в спокойствии оставшиеся деньки, а потом по приезде разберитесь во всем и попытайтесь начать всё с чистого листа, – напутствовал меня друг.
– Единственное, чего мне хочется, это завтра же сесть на самолет и по приезде устроить бабушке хорошую встряску! Это надо же додуматься шантажировать мою женщину! – негодовал я.
– Ну, она не первая, кто ее шантажировал. Так что будь готов к тому, что Маруся не примет тебя с распростертыми объятьями, – вывалил на меня очередную шокирующую правду Осман.
После его рассказа о моем недостойном поведении и шантаже я долго сидел на берегу, не в силах понять собственные поступки. Как у меня только язык повернулся шантажировать Мусю здоровьем нашей дочери?! Неужели этот год без нее сделал меня настолько черствым? Я ведь не такой! Я бы никогда не стал намеренно причинять Мусе боль… Или стал бы? Почему наши отношения дошли до такого? Где я ошибся? Неужели нужно было преодолеть свой страх потери и изначально рассказать ей о Лене? Но, если расскажу, разве будет она любить такого мужчину? И любит ли еще?
– Глеб, всё в порядке? Ты весь вечер какой-то тихий, – спросила меня Маруся перед сном.
– Голова болит, – пытаясь не звучать зло, ответил я, продолжая играть с пальчиками дочки, что удобно устроилась под моим боком.
– Голова? – тут же встрепенулась Маруся, раскладывающая наши вещи, которые приходящая служанка вернула после стирки.
– Не волнуйся, это никак не связано с моей травмой, – опережая ее вопрос, ответил я.
– Просто обычная головная боль.
– У меня есть лекарство…
– Не нужно, я уже принял, – грубее, чем собирался, отрезал я.
– Й-и-й! – словно почувствовав мое напряжение, заползла на меня дочь, накрывая мои щеки своими пухлыми ручками. Малышка была вялой и явно хотела спать.
– Устала, энерджайзер? – ласково спросил я, пытаясь сосредоточить всё свое внимание на ней и на время забыть про злость, переполнявшую меня.
