Вот почему для меня стало шоком, когда он так отреагировал на мое предложение о браке. В тот момент с моих глаз словно слетели шоры, и я поняла, что была всего лишь содержанкой богатого мужчины.
Глава 5
Глеб
– Маруся! – крикнул я ей вслед, уже готовый ринуться за ней, когда настойчивый стук в дверь отвлек меня. – Что? – зло крикнул я, прекрасно зная, что, если Валентин так настойчив, его точно послала бабушка.
– Елена Эдуардовна… – начал он с чопорным видом, который я всегда ненавидел.
– Скажи, что я занят! – попытался я закрыть дверь, которую только что яростно распахнул.
– Она слышала шум и очень недовольна…
– Мне плевать на ее недовольство! Не беспокой меня! – захлопнул я все-таки дверь и мысленно послал его к черту вместе с бабушкой. Слишком долго я вел себя так, как она хотела. Достаточно этого матриархата!
Запустив руку в волосы, я начал кружить по комнате, словно загнанный зверь, не понимая, что делать дальше. Как объяснить Мусе свой обман? Она ведь не поймет!
Решив всё же дать Марусе время прийти в себя, я решил не лезть к ней и провел следующие полчаса в судорожных размышлениях о своих дальнейших действиях.
Я проклинал тот день, когда попался в сети брака, поддавшись давлению бабки и страху потерять свое положение и деньги. Ненавидел себя за то, что так легко позволил обдурить себя ее крестнице и угодил прямо в расставленную ею ловушку. Да и кто бы устоял? Лена была той еще кокеткой. Красивая малышка, чуть ли не заглядывающая мне в рот, смотрящая с обожанием, к которому невозможно было остаться равнодушным.
Глупо было верить в то, что она, как и я, хотела просто приятно провести время.
Я до сих пор с содроганием вспоминаю тот день, когда она, заявив о своей беременности, потребовала жениться на ней. Можно было подумать, что мы находимся в девятнадцатом веке, а не в двадцать первом. Правда, мой смех длился недолго, когда бабушка заявила, что мне придется жениться на ее крестнице, хочу я того или нет.
– Раз растлил, имей совесть поступить как настоящий мужчина! – кричала она в гневе.
И сколько бы я ни говорил ей о том, что был не первым и даже не вторым, мне это не помогло. Бабушка и слышать ничего не желала. Лена была для нее важнее собственного внука, которого она вырастила после кончины сына и невестки.
– Мужчины семьи Шуваловых никогда не бежали от ответственности, – непримиримо говорила она, отметая все мои доводы. Много позже я понял, что именно этого она и хотела.
