Пора было смириться с этим, но, даже осознавая, что сдалась, я не могла просто взять и прыгнуть в этот омут с головой.
За прошедшую неделю с того вечера, как психованный муж Ксюши избил Глеба, мы ненамного сдвинулись в наших начавшихся «отношениях». Единственное, что изменилось, это поцелуи. Их было много, и каждый из них был уникальным. Не похожий на предыдущий. Глеб просто сносил меня с ног при помощи них, с каждым разом мне всё труднее было отстранять его и идти в свою спальню, отклоняя явное приглашение к чему-то большему.
– Мусь, – позвал меня из холла Глеб. С утра он куда-то ушел, несмотря на выходной.
Бросив готовку, я двинулась в его сторону, чтобы шокировано замереть на месте. Рядом с Глебом стояла бледная, явно плакавшая Ксюша, и, судя по дорожной сумке, что держал Глеб, приехала она не просто в гости.
– Мусь, приготовь, пожалуйста, для Ксюши комнату, – попросил он, кладя сумку на пол и помогая девушке с пальто.
Слишком удивленная ее присутствием, я лишь кивнула, неприятно удивленная охватившими меня чувствами ревности и злости.
Неужто то, что говорил друг Глеба, не было безосновательным? Иначе зачем бы он привел ее в дом?
Приготовив гостевую, которая находилась подальше от комнаты Глеба, я вернулась в гостиную, где услышала их разговор и возражения Ксюши:
– Не стоило мне приезжать! Ты ведь уезжаешь, с таким же успехом я могла остаться у себя в квартире, – говорила она.
– У себя ты будешь одна, а тут Муся составит тебе компанию.
Не стоит тебе в твоем положении оставаться одной, тем более в таком состоянии. Не понимаю, почему ты отказываешься от того, чтобы я всё объяснил Осману? Не может же этот упрямец…
– Нет, Глеб! Ты ничего не будешь ему говорить! Я не собираюсь оправдываться, а тем более что-то ему доказывать! Пусть верит во что хочет! Я устала быть той, кто всё время борется за него! Сначала ему мешал мой возраст, а теперь он вбил себе в голову, что я нагуляла ребенка! Еще и тебя избил! – возмутилась она.
Правда, боль так и прорывалась в ее голосе сквозь это самое возмущение. Мне же стало ужасно стыдно за себя. Так плохо думать о Глебе и злиться из-за того, что он помог нуждающейся в поддержке девушке… Нет, я стала просто невыносимой из-за глупой ревности!
Проскользнув незамеченной на кухню, я заварила облепиховый чай и, положив на блюдо выпечку, которой занималась всё утро, отправилась в гостиную.
– Да что с ним не так?! – возмущался Глеб.
