– Ты молча сядешь в машину и поедешь туда, куда я тебе скажу. Достаточно твоих выходок!
– Кто ты такой, чтобы мне указывать?! – пытаясь держать себя в руках из-за дочери, которую укачивала, сверкнула она своими колдовскими глазами. – Да, я благодарна тебе, но это не значит, что позволю тебе помыкать мной!
– Единственной, кто кем помыкал в наших отношениях, была ты! Но думаю, пора исправить положение вещей, малышка, – недобро усмехнулся я. – И так как ты уже достаточно пришла в себя, чтобы спорить, позволь напомнить тебе, кто я.
Стоит мне только захотеть, и тебя лишат всяких прав на моего ребенка. Так что не выводи меня из себя и слушай, что тебе говорят.
– Ты посмеешь…"
"– Посмею, Муся. Посмею, – кивнул я, прекрасно зная, что она скажет дальше. Раньше ее вид растрогал бы меня, и я взял бы свою угрозу обратно, но не сейчас. Марусе следовало думать о последствиях, когда она разбивала мне сердце.
Маруся
Ну что за невыносимый мужчина?! Я, конечно, была благодарна за помощь, но это вовсе не значит, что Глеб имеет право распоряжаться мной! Кто дал ему это право?! Еще и строит из себя пострадавшего! Если бы не страх лишиться дочери, я бы послала его далеко и надолго, не думая о последствиях.
Но вместо этого мне пришлось молча проследовать за ним в машину и устроиться на заднем сиденье с малышкой.
Удивительно, но всего за пару дней к моей девочке вернулся задор и даже вес начал вновь набираться.
Такими темпами нам не понадобится много времени, чтобы отъесть свои щечки заново.
– Куда мы едем? – спросила я, не сдержавшись, стоило Глебу устроиться за рулем и завести машину.
– Ко мне домой. Я переехал из Питера. Бабушка уже не так здорова, чтобы справляться одной, и мне пришлось поселиться с ней, – холодно ответил он.
– И как она отнесется к тому, что ты привезешь нас? – не сдержалась я от подколки. Я ведь прекрасно знала о снобизме его бабки.
Именно поэтому он и не знакомил меня с ней. Елена Эдуардовна была той еще высокомерной особой, считающей себя выше остальных и не принимающей тех, кто ниже нее в социальной цепочке общества.
– Я не обязан спрашивать разрешения. Это мой дом, и я могу приводить в него кого пожелаю, – отрезал Глеб.
Больше заводить разговор я не стала, весь путь молча любуясь своей девочкой и лаская ее.
