Да и невозможно это делать, когда физичка садится на любимого конька. – Можно я в медкабинет за таблеткой схожу?
Не дожидаясь разрешения, подрываюсь на ноги, запихиваю тетрадку в учебник, прижимаю их одной рукой к груди, другой подхватываю с крючка рюкзак и закидываю его себе на плечо. Разворачиваюсь и иду на выход.
– Ладно, иди, чего уж, – доносится мне в спину, когда я практически касаюсь ручки двери.
– Спасибо, – бросаю, даже не обернувшись.
– Поди в столовую понеслась пораньше, чтобы в очереди не стоять, – доносится шелест балаболок с последней парты.
Закатываю глаза и захлопываю за собой дверь.
Мне бы их заботы!
Будто кроме выбора нарядов, своевременных приемов пищи и обсуждения «недостойных» других важных дел нет.
В медкабинет, естественно, не иду. Никакая таблетка мне не поможет, только та, что может стереть память. Но таких у нашей медички точно нет.
Остановившись посреди лестницы, раздумываю, куда податься. А потом, перепрыгивая через ступеньку, начинаю подниматься вверх. На третьем этаже есть закуток со старым барахлом в виде уже неиспользуемых учебников, кучей разных ватманов, сваленных на окне запылившимися рулонами, и учебным списанным материалом, таким как просроченные аптечки, противогазы, оставшиеся, кажется, с прошлого века, и скелет человека, который не удосужились стащить на помойку, так как он слишком тяжел, а идти далековато.
Поддев навесной замок, который присутствует только для виду, но давно не закрывается – обэжэшник сам рассказал мне, когда я ему сюда на летней практике помогала противогазы переносить – распахиваю дверь и захожу внутрь.
Бросаю рюкзак на пол и сажусь на стул с сломанной спинкой. Перед собой укладываю телефон и запускаю практически замыленную до дыр короткую видеозапись.
«Варь, – обращаюсь к тётушке мысленно, – надеюсь, тебе хватит этого объяснения вместо слов. Потому что это так больно, быть глашатаем дурных вестей. А тут и так всё видно. Кто с кем и чего делает».
– Эй, Рыжая, ты чего это реветь удумала? – раздается сбоку голос того, кого здесь быть не может по определению.
"
"Не веря собственным ушам, резко оборачиваюсь и едва не слетаю со стула, когда по привычке хочу опереться на спинку – ведь ее нет.
– Крылов?! Ты тут чего забыл? – восклицаю сипло.
Я ведь действительно чуть не разревелась, потому что мне страшно. Я боюсь последствий, которые вызовет правда.
– Аналогичный вопрос, Мамаева. У тебя разве сейчас не физика? – подступает совсем близко первый задира и первый красавчик школы.
