Закончив с приемом пищи, посылаю ему воздушный поцелуй и бегу в спальню, чтобы переодеться.
Для работы выбираю светло-салатовую блузку с воротничком-стойкой и шерстяной сарафан с широкими лямками. Закалываю волосы в гладкий хвост. Тушь, немного пудры, блеск для губ. И капелька духов за уши, как завершающий штрих.
– К четырем буду, не скучай! – целую мужа, вышедшего проводить меня в прихожую, и, натянув сапоги и пальто, выскальзываю за дверь.
По субботам детишек в Доме культуры всегда очень много. Как и родителей.
Шум, гам, крики, топот ног и чей-то плач. Особенно на переменах. Тихие охи мамочек, подглядывающих в замочные скважины за своими мелкими чадами, во время занятий. И вне времени воздушные ахи впечатлительных девчат, провожающих взглядами местных спортсменов.
А что, красавчиков у нас здесь хватает. Есть и секция бокса, и тхэквондисты, и качки, обожающие тягать железо, и баскетболисты с футболистами.
– Варвара Михайловна, я вам рисунок нарисовала, вот.
Маришка Новикова, десятилетняя девчушка, в этом году оканчивающая начальную школу, и одна из моих лучших учениц, робко протягивает альбомный лист.
Только что прозвенел звонок со второго урока у меня, и четвертого с начала дня. Наступила большая перемена в двадцать минут, поэтому есть возможность спокойно поболтать.
– Ой, какая красота! Спасибо, моя хорошая! – разглядываю радугу и английские алфавитные буквы, которые сидят на ней, смешно свесив ножки.
– Вам, правда, нравится?
– Очень, Марин. Ты – настоящая художница. У тебя талант.
Смеется.
– Спасибо.
– Не будешь возражать, если я его на стенд повешу? – поворачиваюсь в сторону магнитной доски, где разные заметки чередуются с бумажными цветами, которые ребята мне дарили на восьмое марта.
– Нет, не буду, – мотает головой. А я с умилением разглядываю ее заалевшие щечки.
Хорошая девочка. Умница, отличница и скромница вдобавок.
Взяв подарок, поднимаюсь из-за стола и иду к доске. Но уже на втором шаге понимаю, что мне не очень хорошо.
В классе не жарко, а меня резко бросает в пот.
И следом в холод, так что кожа мурашками покрывается. Перед глазами все смазывается, и пол едва не уплывает из-под ног. Оступаюсь. Хорошо, что впереди стена, за нее хватаюсь.
А в следующую секунду резкой болью скручивает живот.
Охнув, сгибаюсь пополам.
– Варвара Михайловна, что с вами? – слышу испуганный голос Марины.
– Давление, наверное, – говорю, чтобы не пугать детей.
Кроме Новиковой и остальные, кто не убежал в коридор, подлетают и толпятся.
