– Тогда собирайся и выходи. Я жду тебя внизу…
Первое, что делаю, прилипаю носом к стеклу и смотрю вниз.
Действительно черный большой и уже знакомый монстр с тонированными стеклами стоит припаркованным у самого крыльца. Чуть дальше – машина охраны. И, уверена, никто не посмел к ним приблизиться и посоветовать отъехать на сто метров дальше, где есть стоянка для родителей.
Некоторым всегда можно чуть больше… или не чуть…
Открываю рот, чтобы задать вопросы. А их у меня много. Начиная от «Как именно он собрался исправлять ситуацию?» и заканчивая «Что это всё значит?».
Но не задаю, а откладываю на попозже, чтобы выяснить их, глядя ему в глаза.
Вслух произношу иное:"
"– Мне нужно собраться, зайти в учительскую и сдать ключи. Это где-то минут десять.
– Хорошо, Варя. Без проблем, – соглашается Демьян и первым сбрасывает вызов.
Отпустив телефон к груди, еще несколько секунд стою и смотрю на крышу его машины. Потом заставляю себя встряхнуться и начать шевелиться.
И не столько потому, что этот мужчина выполнил обещанное: защитил меня от Терентьева и помог с разводом.
И теперь моя очередь идти ему навстречу. Сколько из-за собственного желания с ним увидеться.
Чего скрывать, Крылов сумел зацепить.
Основательно. Глубоко.
Поймал на крючок своей заботой и вниманием.
Он дал мне то, что, будем честны, мало кто из современных мужчин может, и еще меньше, кто хочет делать. Он фактически позволил мне забраться к себе на ручки, нажаловаться на несправедливость мира, а потом погладил по головке и пообещал покромсать всех злодеев в капусту и достать луну с неба.
И ведь на половину, как не на две трети, уже справился.
На крыльцо я выхожу через шесть с половиной минут. Приближаюсь к машине, не зная, что делать дальше. Самой открывать дверь? Садиться? С какой стороны? А вдруг…
Поток мыслей прерывает открывшаяся водительская дверь. Но вместо Павла из-за руля выходит сам Демьян.
Скрыть удивление не успеваю. Да и как его скрыть, если я тут же выпаливаю:
– О, ты и сам водишь машину?
– Время от времени, – отвечает Крылов, пряча смешок.
И не обращая внимания на народ вокруг, приближается ко мне, прижимает к себе ближе, одной рукой обнимая за талию и впечатывая в свое твердое тело, а другой зарываясь в волосы, и коротко, но жадно целует в губы.
По-собственнически.
И очень вкусно.
Так сладко, что я сначала облизываю губы, впитывая в себя его вкус, и только потом сипло выдаю:
– Тут вообще-то дети. Не стоило.
