Я знаю, ты думаешь, я ужасный человек… но ты делаешь меня… – на миг он замолкает. – А, неважно.
Почему он всегда недоговаривает?
– Закончи фразу, Хардин, или я уйду прямо сейчас, – говорю я.
И я действительно собираюсь уйти.
В глазах его что-то вспыхивает, он смотрит на меня и произносит медленно, будто взвешивая каждое слово:
– Ты… Ты заставляешь меня хотеть быть хорошим… Я хочу быть лучше для тебя, Тесс.
Глава 31
Я пытаюсь сделать шаг назад, но его объятия слишком крепки. Должно быть, я ослышалась.
Но чувства сильнее меня, и, отвернувшись, я смотрю в темноту двора, пытаясь разобраться в его словах. Хардин хочет быть лучше для меня? В каком смысле? Это же не означает, что… или означает?
Я смотрю на него, в моих глазах стоят слезы.
– Что?
Он смотрит на меня так… Искренне? С надеждой? Как?
– Ты меня слышала.
– Нет. Мне кажется, я тебя неправильно поняла.
– Нет, ты поняла правильно. Ты заставляешь меня чувствовать… такое необычное чувство. Я не знаю, что с ним делать, Тесса, поэтому делаю то, что умею.
– Он замолкает и отпивает из бутылки. – Веду себя как козел.
У меня снова кружится голова.
– Ничего не получится, Хардин, мы слишком разные. Во-первых, ты ни с кем не встречаешься, помнишь?
– Не такие уж мы и разные, нам нравится одно и то же; мы оба любим книги, например, – говорит он, шмыгая носом.
Даже сейчас не могу свыкнуться с мыслью, что Хардин пытается убедить меня, что нам будет хорошо вместе.
– Так ты не встречаешься? – напоминаю я.
– Да, но мы могли бы… дружить?
Опять! Мы вернулись к исходной точке.
– Кажется, ты сказал, что мы не можем быть друзьями? И я не стану с тобой дружить – я знаю, чего ты хочешь. У тебя это означает иметь все преимущества бойфренда, фактически им не являясь.
Он покачивается и опирается на стол, ослабляя объятия.
– Разве это плохо? Зачем эти ярлыки?
Я с облегчением вдыхаю полной грудью.
– Затем, Хардин, что хотя ты мог этого не заметить, у меня есть чувство собственного достоинства. Я не стану твоей игрушкой, особенно когда знаю, как ты умеешь вытирать о людей ноги.
– Я поднимаю руки вверх. – А кроме того, я уже занята.
Ямочки на лице Хардина проступают отчетливей, усмешка становится злой.
– И все же, посмотри, где ты сейчас.
Инстинктивно бросаю ему:
– Я люблю его, а он любит меня.
Хардин меняется в лице, отпускает меня и спотыкается о стул.
– Не говори об этом, – невнятно произносит он быстрее, чем обычно.
Я почти забыла, как он пьян.
