Знак бесконечности довольно распространен, особенно среди женщин, но две петли на руке Хардина представляют собой сердца, отчего мне становится еще любопытней.
– Что ты хочешь съесть? – спрашивает он.
Удивительно обыденный вопрос, для Хардина не типичный. Скручиваю спутанные почти высохшие волосы в пучок и на мгновение задумываюсь, чего хочу.
– Ээээ… Я бы хотела знать, из чего приготовлено блюдо, и в нем не должно быть кетчупа.
Он смеется.
– Тебе не нравится кетчуп? Разве не все американцы его обожают? – дразнит он.
– Не знаю, терпеть не могу.
Мы оба смеемся, и Хардин предлагает:
– Тогда обойдемся закусочной.
Я киваю, и он тянется сделать музыку погромче, но останавливается и снова кладет руку мне на колено.
– Так что же ты планируешь делать после колледжа? – спрашивает он; он уже задавал этот вопрос тогда, в своей комнате.
– Собираюсь переехать в Сиэтл, надеюсь работать в издательстве или стать писательницей. Я знаю, это глупо, – говорю я, смутившись от собственных амбиций.
– Ты уже спрашивал, помнишь?
– Нет, это не глупо. Я знаю кое-кого в Vance Publishing Hause; это тяжеловато, но может пригодиться тебе как стажировка. Я могу с ними поговорить.
– Что? Ты можешь сделать это для меня?
От удивления я еле пищу; это совсем не то, чего я ожидала от Хардина, даже такого доброго.
– Да, это не очень сложно.
Кажется, он несколько смутился. Я уверена, что он не привык делать добро.
– Ничего себе! Спасибо. Правда, спасибо! Мне как раз в ближайшее время потребуется стажировка или подработка, а это же буквально моя мечта! – Я хлопаю в ладоши.
Он посмеивается.
– Не за что.
Подъезжаем к маленькой стоянке у старого кирпичного здания.
– Готовят тут восхитительно, – говорит Хардин, выходя из машины.
Огибает автомобиль, открывает багажник и достает оттуда… другую такую же черную футболку. У него их, наверное, миллион. Я так залюбовалась видом его голого тела, что забыла, что он, в конце концов, оденется.
Заходим и усаживаемся в пустом зале.
Пожилая официантка приносит нам меню, но Хардин машет рукой, с ходу заказывая гамбургер и жаркое, знаком веля мне заказать то же самое. Я доверяю ему и повторяю заказ, конечно, за исключением кетчупа.
Пока мы ждем, я рассказываю о жизни в Ричленде, городе, о котором он, житель Англии, ничего не слышал. Но Хардин немного потерял; это маленький городишко, все занимаются одним и тем же, и никто никуда не уезжает. Никто, кроме меня: я никогда туда не вернусь.
