В том месте, где стоит Хардин, вода доходит ему до груди, значит, мне будет как раз до подбородка.
– Ты боишься? – Голос спокоен и серьезен.
– Нет… Я не знаю. Немного, – признаюсь я, и он идет ко мне.
– Сядь на край, я тебе помогу.
Я сажусь, тщательно прикрыв ноги, чтобы он не видел мои трусики. Он замечает это и с усмешкой меня подхватывает. Его руки сжимают мои бедра, и я снова вспыхиваю внутренним огнем. Почему тело так реагирует на его прикосновения? Я пытаюсь стать его другом, так что придется научиться не обращать внимания на этот огонь.
Хардин кладет руки мне на талию и спрашивает:
– Готова?
Как только я киваю, он поднимает меня и тянет в воду, теплую и удивительно освежающую. Хардин очень быстро отпускает меня, и я стою в воде напротив него. Мы ближе к берегу, и вода мне – почти по грудь.
– Не будем же мы просто так стоять, – насмешливо говорит он.
Я не отвечаю, но захожу глубже. Футболка пузырится вокруг меня, но я хлопаю по ней и тяну вниз. После этого футболка оседает и так и остается.
– Да сними ее просто, – усмехается Хардин, и я брызгаю в него водой.
– Ах, ты плескаться? – смеется он, и я киваю, брызгая на него снова.
Он опускает голову и, нырнув, приближается ко мне. Его длинные руки обхватывают мою талию и тянут вниз. Я зажимаю рукой нос; я так и не научилась без этого нырять. Когда мы выныриваем, Хардин откашливается, и я не могу удержаться от смеха. Мне с ним весело, по-настоящему весело, никакое кино не сравнится.
– Не знаю, что лучше: то, что тебе со мной действительно хорошо, или то, как ты зажимаешь нос под водой, – говорит он сквозь смех.
Чувствуя внезапный прилив храбрости, ныряю и плыву к нему под водой. Футболка снова парусит, и я стараюсь подтолкнуть Хардина. Конечно, для меня он слишком силен и не сдвигается с места, только смеется, показывая красивые белые зубы. И почему он не может всегда быть таким?
– Кажется, ты должен мне ответ на вопрос, – напоминаю я.
Он смотрит мимо меня на берег.
– Конечно. Но только один.
Не знаю, что именно спросить, у меня так много вопросов.
Но прежде, чем придумываю, слышу собственный голос, принявший решение за меня:
– Кого ты любишь больше всех на свете?
Ну зачем я это спрашиваю? Я хотела бы знать более конкретные вещи. Например, почему он такой придурок? Зачем он приехал в Америку?
Он смотрит на меня подозрительно, как будто в замешательстве.
– Себя, – отвечает он наконец и на несколько секунд исчезает под водой.
Когда он выныривает, я качаю головой.
