Грязная стопка учебников и листы бумаги – с одной стороны, и плотная черная толстовка – с другой.
– Увидела что-то интересное? – неожиданно спрашивает Хардин, и я смущаюсь.
– Что это за машина? – спрашиваю я.
Надо заставить себя не думать о том, что я не знаю, куда мы едем, и не привлекать его внимания любопытством.
– «Форд Капри», классика, – отвечает Хардин, явно хвастаясь.
Он принимается рассказывать о машине. Хотя я совершенно ничего не понимаю, о чем он говорит, мне нравится следить за его губами, как они двигаются и как он растягивает слова.
Несколько раз Хардин мельком смотрит на меня, потом резко бросает:
– Я не люблю, когда на меня пялятся. – Но через некоторое время вновь улыбается.
Глава 25
Мы начинаем спускаться по гравийной дороге, и Хардин выключает музыку, так что слышен только хруст гравия под колесами. Внезапно я понимаю, что мы посреди пустоши, черт знает где. Поднимается тревога; мы одни, совсем одни. Ни машин, ни зданий, ничего вокруг.
– Не беспокойся, я тебя сюда привез не для того, чтобы убивать, – шутит он, и я хмыкаю.
Видимо, он не понимает, что я больше боюсь того, что я могу сделать с ним наедине, чем того, что он сделает со мной. Еще через километр мы останавливаемся. Смотрю в окно и не вижу ничего, кроме травы и деревьев. Вокруг желтые полевые цветы, дует теплый ветер. Конечно, это очень хорошее, спокойное место. Но почему он привез меня именно сюда?
– Что мы здесь будем делать? – спрашиваю я, вылезая из машины.
– Для начала немного пройдемся.
Я вздыхаю.
Значит, он решил меня проверить?
Заметив мое кислое выражение, он добавляет:
– Это не очень далеко.
И идет по траве, примятой, будто по ней уже ходили несколько раз."
"Большую часть времени мы молчим, если не считать пары колкостей Хардина насчет моей медлительности. Я не отвечаю и осматриваю окрестности. Понимаю, что Хардину очень нравится это, казалось бы, случайное место. Так тихо. Спокойно. Я могла бы остаться тут навсегда, будь у меня книги. Он сходит с тропки и идет через лес.
Во мне снова пробуждается врожденная подозрительность, но я следую за ним. Через некоторое время мы выходим из леса к речке. Не знаю, где мы, но река, похоже, довольно глубокая.
Хардин молча стягивает через голову свою черную футболку. Вновь скольжу взглядом по разрисованному телу. Сейчас голые ветви набитого на его коже засохшего дерева выглядят красивее, чем при ярком освещении. Он наклоняется, чтобы расшнуровать грязные черные ботинки, и ловит мой взгляд.
