Это так отличается от всего, что обычно происходит! Впервые с нашей встречи чувствую, что у меня есть преимущество.
– Нет, это, похоже, вкусно. Я удивлена, – говорю я и пробую.
На вкус даже лучше, чем на вид.
– Красивая стрижка, – говорит он.
Я вспоминаю, что, когда я стриглась прошлый раз, Хардин оказался единственным, кто это заметил.
– Мне нужны ответы, – напоминаю я.
Он тяжело вздыхает.
– Знаю и собираюсь ответить тебе.
Я снова кусаю курицу, чтобы скрыть торжество.
– Во-первых, я хочу, чтобы ты знала, что об этом не знает никто, кроме моих родителей, – говорит он, ковыряя корочки на костяшках.
Я киваю и продолжаю есть."
"– Хорошо… значит, так, – нервно бормочет он и начинает рассказ: – Однажды, когда мне было лет семь, отец ушел в бар через дорогу от дома. Он ходил туда почти каждый вечер, и все его там знали, и драться там было не лучшей мыслью. Но в ту ночь он именно так и сделал. Он подрался с солдатами, такими же пьяными, как и он, и в конце концов разбил о голову одного из них пивную бутылку.
Я не представляю себе, что будет дальше, но понимаю, что рассказ не из приятных.
– Отец ушел из бара, и солдаты пришли в дом через дорогу, чтобы отомстить за разбитое лицо того парня. Но дело в том, что он не пришел домой, как они думали. Мама спала на диване в ожидании отца. – Он встречается со мной взглядом. – Как ты вчера вечером.
– Хардин, – шепчу я, хватая его руку через стол.
– Поэтому первой они нашли маму… – Он замолкает и смотрит на стену. – Когда я услышал крик, я спустился и попытался оттащить их от нее.
Ее ночная рубашка была порвана, она кричала, чтобы я ушел… она не хотела, чтобы я видел, что они с ней сделают. Но я не мог ее оставить, понимаешь?
Он смахивает слезу, а я представляю себе, что чувствовал семилетний мальчик, который вынужден был смотреть на то, что делают с его матерью. Подхожу и утыкаюсь лицом в его шею.
– Короче говоря, я пытался бороться с ними, но ничего не вышло. К тому моменту, как отец ввалился в дверь, я извел все пластыри из аптечки, пытаясь… не знаю… исправить ее, что ли.
Глупо, да? – спрашивает он, уткнувшись в мои волосы.
Я смотрю на него, и он хмурится.
– Не плачь… – шепчет он, но я не могу сдержаться.
Я никогда не думала, что его кошмары вызваны таким ужасом.
– Прости! – рыдаю я.
– Нет, детка, все нормально. Мне действительно легче от того, что я с кем-то поделился, – уверяет он. – Насколько это возможно.
Он гладит меня по волосам, задумчиво пропуская их между пальцами.
