– Да ладно, Тесс. Не дуйся. – Он смеется и тычет меня в бок.
Я невольно усмехаюсь.
– Не отвлекай меня! Я за рулем!
– Это, пожалуй, единственная причина, когда тебе позволительно не разрешать прикасаться к себе.
– Да, уж будь любезен.
Мы оба смеемся. Как это здорово! Он кладет руку мне на бедро и гладит пальцами.
– Вот так?
От его хриплого голоса у меня покалывает кожу. Мой организм реагирует на Хардина моментально: пульс учащается до барабанного боя. Я глотаю слюну и киваю, отчего он вздыхает и убирает руку.
– Я знаю, ты так не думаешь… но если б ты не была за рулем, я бы уже ласкал тебя пальцами.
Вспыхнув, разворачиваюсь.
– Хардин!
– Прости, детка, – улыбается он, с притворно невинным видом поднимая руки, и смотрит в окно.
Мне нравится, когда он называет меня деткой; никто раньше меня так не называл. Мы с Ноем всегда считали, что придумывать друг для друга клички– это для школьников, но когда Хардин называет меня каким-нибудь ласковым словечком, кровь поет в жилах.
Возвращаемся к отцу Хардина.
Они с Карен уже ждут нас во дворе. Кен сам на себя не похож – в джинсах и футболке с эмблемой CWU. Я никогда не видела его неформально одетым, так он действительно очень похож на Хардина. Они приветствуют нас улыбками, Хардин пытается ответить тем же, но получается не очень, и он покачивается на каблуках, засунув руки в карманы.
– Готов? – спрашивает Кен Хардина.
Он выглядит так же неуклюже, как и Хардин, только еще больше нервничает под недоверчивым взглядом сына.
Хардин оглядывается на меня, и я ободряюще киваю; удивительно, я стала для него кем-то, у кого он черпает уверенность.
Кажется, дело пошло. Мне так радостно, сама удивляюсь.
– Мы будем в теплице, принеси нам мешки с землей, – говорит Карен, целуя Кена в щеку.
Хардин смотрит на них, и на секунду мне кажется, что он тоже сейчас поцелует меня, но он этого не делает. Я иду за Карен в теплицу. Заходим, и я ахаю. Теплица огромная, гораздо больше, чем кажется снаружи, и Карен не шутила, когда сказала, что работы много.
Здесь почти пусто.
Карен упирает руки в бока с ликующим видом.
– Работы непочатый край, но, думаю, мы справимся.
– Я тоже так думаю.
Хардин и Кен заходят, неся по два мешка каждый. Оба молчат и, бросив мешки там, где показывает Карен, плетутся обратно. Скоро набирается двадцать мешков почвы, сотни семян и десятки саженцев цветов и овощей. Неплохо для начала.
Когда я замечаю, что солнце уходит, осознаю, что не видела Хардина уже несколько часов.
