Он открывает глаза, когда я провожу пальцем по его губе.
– Что ты делаешь? – спрашивает он.
Не могу понять, с какой интонацией он это произносит.
– Извини… я просто…
Не знаю, что ответить. В каком настроении он просыпается, даже если мы заснули обнимаясь, неизвестно.
– Не останавливайся, – шепчет он, закрывая глаза.
Камень в груди становится наполовину легче, и я, осторожно, чтобы не задеть кровоподтеки, вожу пальцем по его губам.
– Чем собираешься заняться сегодня? – спрашивает он, открывая глаза.
– Я планировала поработать с Карен в теплице, – отвечаю я, и он садится.
– В самом деле?
Сейчас он взбесится. Он терпеть не может Карен, хотя она самый милый человек, которого я в жизни встречала.
– Да, – бормочу я.
– Ну, думаю, мне не придется беспокоиться, что ты не понравишься моей семье. Они тебя полюбят больше, чем меня. – Хардин хихикает, проводя подушечкой пальца по моей щеке, отчего по спине у меня бегут мурашки. – Проблема в том, что если я часто буду здесь зависать, мой отец на самом деле подумает, что я его люблю.
Он говорит спокойно, но взгляд его мрачен.
– Может, вы с отцом сходите куда-нибудь вместе, пока мы с Карен будем заняты?
– Нет, ни в коем случае! – рычит он. – Я вернусь домой, в свой настоящий дом, и подожду тебя там.
– Я хотела бы, чтобы ты остался здесь, хотя я могу задержаться надолго. Ее парники в плохом состоянии.
Кажется, он удивлен. И мне приятно, что он не хочет долго оставаться без меня.
– Я… я не знаю, Тесса. Мой отец, наверное, не захочет со мной никуда идти, – бормочет он.
– Конечно, захочет. Когда вы в последний раз были вместе наедине?
Он пожимает плечами.
– Не знаю… давно. Не уверен, что это хорошая идея. – Он проводит рукой по волосам."
"– Если ты почувствуешь себя с ним неловко, всегда можешь присоединиться ко мне и Карен, – заверяю я.
Странно, что он даже решил обдумать возможность провести время с отцом.
– Ладно… Но я делаю это только потому, что не хочу оставлять тебя надолго одну. – Он останавливается. Я знаю, что он не привык выражать свои чувства.
И даю ему время, чтобы собраться. – Тем более последний вариант еще хуже, чем болтаться с папашкой.
Я улыбаюсь, несмотря на его грубые слова об отце. Тот Кен, которого Хардин помнит с детства, и человек внизу – совершенно разные, и я уверена, что он это поймет. Я встаю и понимаю, что у меня нет с собой ни сменной одежды, ни зубной щетки, ничего.
– Мне нужно вернуться в комнату, захватить кое-что, – говорю я, и он напрягается.
