Ловлю себя на мысли, что всегда об этом знала.
– Что ты сказала? – Он удивленно смотрит на меня, часто моргая, будто пытаясь подобрать слова.
– Давай, расскажи мне, как ты меня ненавидишь. И еще расскажи, какая я дура, что люблю кого-то, кто меня не ценит. – Перехожу на истерические рыдания. Тру глаза и вновь гляжу на него. Понимаю, что снова проиграла и нужно ретироваться, чтобы зализывать раны. – Я ухожу.
Я собираюсь выйти, но он делает большой шаг и оказывается рядом со мной. Кладет мне руку на плечо, но я смотрю в сторону.
– Черт возьми, не уходи, – говорит он взволнованно. Чем он взволнован, остается для меня загадкой. – Ты меня любишь? – шепчет он, поворачивая меня за подбородок к себе.
Гляжу на него в упор и киваю, ожидая, что он рассмеется мне в лицо.
– За что? – Я чувствую его горячее дыхание. Он выглядит каким-то… испуганным?
– Что?
– За что ты меня любишь… как ты можешь любить меня? – сипло спрашивает он.
И я понимаю, что ответ повлияет на мою судьбу больше, чем все, что было прежде.
– Как ты мог не видеть, что я люблю тебя? – спрашиваю я.
Он не верит, что я могу любить его? У меня нет доказательств, я просто чувствую. Он сводит меня с ума, заставляет быть злее, но я люблю его больше всех на свете.
– Ты говорила, что не любишь. И ты ушла с Зедом. Ты всегда бросала меня, ты ушла, когда я просил еще один шанс. Я говорил, что люблю тебя, но ты не верила. Ты знаешь, как мне было тяжело?
Я не сразу замечаю слезы на его глазах, потому что слишком отвлекаюсь на его грубую руку, держащую меня за подбородок.
– Мне нужно подумать над тем, что ты говоришь. Ты тоже причинил мне много боли, Хардин.
Он кивает.
– Я знаю. Прости. Позволь мне быть с тобой? Знаю, я тебя недостоин. Я не имею права просить об этом… но пожалуйста, всего один шанс. Я не обещаю не злиться на тебя или не спорить, но обещаю, что буду твой, целиком и полностью. Пожалуйста, разреши мне попробовать стать таким, каким ты хочешь.
Голос звучит так умоляюще, что лед внутри меня тает.
– Мне хочется надеяться, что у нас получится, но я просто не знаю, мы уже столько испортили…
Глаза предают меня, по щекам текут слезы.
Хардин подносит руку к моей щеке и перехватывает одну слезинку, а по его лицу тоже текут ручьи.
– Помнишь, ты спрашивала, кого я люблю больше всего на свете? – спрашивает он.
Я киваю, хотя это кажется мне таким далеким, что я и не думала, что он помнит об этом разговоре.
– Тебя. Больше всех я люблю тебя.
Боль и гнев растворяются в моей груди без следа.
