— Если я буду настаивать на этом, если я скажу им, что я не чувствую себя с ней в безопасности, они заставят взять кому-то над нами опеку, и мы разойдемся. — Мои брови нахмурились, и я съежилась, прежде чем признать: — Я вру, как будто дышу воздухом. Даже самой себе. В половине случаев я даже не знаю, что правда, а что ложь. На самом деле мне приходится долго и упорно думать об этом, потому что это все, что я знаю. Я так долго скрывала происходящее, что даже не уверена, что я ясно мыслю. И теперь я сомневаюсь в себе, потому что продолжаю думать, что, если я ошибаюсь насчет нее? Что, если я ошибаюсь, плохо думая о ней?
Джонни долго молчал, не издавая ни звука, просто находясь там, будучи со мной, разделяя тяжесть, принимая боль на свои плечи с молчаливой поддержкой.
И я думаю, что любила его больше за то, что он не сказал в тот момент. Он не давал обещаний, которые не мог сдержать. Он не предлагал больше, чем мог дать. Он просто остался.
Прошло несколько минут, прежде чем он заговорил снова.
— Когда это началось?
— Я не помню времени, когда все было не так, — призналась я, чувствуя себя незащищенной и беспомощной.
— А я? — Джонни глубоко сглотнул. — Когда это началось из-за меня?
— Он всегда был параноиком, — сказала я ему, решив, что мне больше нечего терять. — Но как только наша фотография была опубликована в газете, у него появилась своя версия доказательства.
Джонни опустил голову. — Черт возьми, Шэннон, это было несколько месяцев назад.
— Я знаю, — устало вздохнула я.
— Я сделал тебе только хуже, — выдавил он.
— Ты сделал это терпимым, — прошептала я.
— Где еще? — Два слова, которые, казалось, вырвались из глубины его души. Его взгляд медленно, беззастенчиво блуждал по мне, темнея, пока, наконец, не остановился на моем лице. — Есть что-то еще? — Его пальцы прошлись по моей щеке. — Покажи мне, где он причинил тебе боль.
Я не решалась ответить, чувствуя осторожность и неуверенность.
— Ты можешь доверять мне, — сказал он таким тихим голосом, что его было едва слышно.
— Я не такой, как он, Шэннон. Я никогда не причиню тебе вреда — я бы не смог. Ни в каком виде.
Я знала это.
Помимо Джоуи, Джонни Кавана был единственным человеком, которому я действительно доверяла.
Именно с этим осознанием я медленно привела свое ноющее тело в сидячее положение.
— Успокойся, — уговаривал он, наклоняясь, чтобы помочь мне сесть. — Ты в порядке?"
"— Да.
