— Миллион телефонных звонков каждый день никому не идет на пользу.
— Он просто привыкает к переменам, — сказала она, все еще улыбаясь. — Ему тяжело находиться в Белфасте и не видеть вас, ребята, каждый день. В конце концов, он остепенится. Он беспокоится о тебе, потому что любит тебя. Ему не все равно.
— Я знаю, — пробормотала я, и я так и сделала. Теперь у меня была некоторая ясность, чего не было в прошлом. Я смогла увидеть своего брата в другом свете. Я знала, что Даррен любит нас, и он показал нам, насколько сильно, поступив правильно и позволив нам переехать к Кавана.
Они с Алексом не могли растить мальчиков самостоятельно; у них обоих была карьера, и они были слишком молоды, чтобы брать на себя такого рода обязательства, и он это признавал.
— И звонила твоя тетя Элис, — добавила миссис Кавана. — Твоя няня устраивается в Беаре. Она хотела, чтобы мы знали, что с няней все в порядке, и вам с Джоуи не стоит о ней беспокоиться.
— С ней действительно все в порядке? — Прохрипела я, думая о том, какой хрупкой выглядела моя прабабушка в последний день, когда я видела ее — на следующий день после похорон моих родителей, когда она села в машину, набитую всеми своими пожитками, и уехала в свой новый дом в Беаре со своей внучкой.
— Ты уверена?
— Она старая, она устала и горюет, Шэннон, — мягко ответила миссис Кавана. — Сейчас ей пора расслабиться. Пусть в ее жизни будет немного мира и покоя. Твоя тетя хорошо о ней заботится.
— Мой Онни, — объявил тогда Шон, держа в руках фотографию с двумя зелеными кружочками.
— Шон и мой Онни.
— Вау! — воскликнула миссис Кавана, вставая, чтобы осмотреть фотографию Шона. — Это лучшее, что ты сделал.
Шон лучезарно улыбнулся ей. — Моя Онни.
— Да, любимый, — усмехнулась миссис Кавана, забирая фотографию из липких пальцев Шона и вешая ее на холодильник. — Он твой Джонни.
Мягко сказано века. Шон был одержим Джонни. Серьезно, он повсюду следовал за ним, наблюдая за каждым его движением. Поначалу я волновалась, потому что не хотела, чтобы Джонни чувствовал себя неловко.
Мне было достаточно неприятно, что мы вторглись в его личное пространство без моего младшего брата, цепляющегося за него, как обезьянка, но Джонни, казалось, нисколько не возражал. На самом деле, он всегда находил время для Шона. Каждый вечер, возвращаясь домой из спортзала или тренировки, он садился на диван рядом с Шоном и терпеливо слушал, как тот рассказывает о своем дне.
