— Я парень твоей дочери, — продолжил он, снова толкая моего отца к машине, прежде чем замахнуться кулаком и попасть ему в челюсть. — И я умирал от желания познакомиться с тобой.
— Кем, черт возьми, ты себя возомнил, маленький засранец? — взревел мой отец, выплевывая кровь изо рта. — Избалованный придурок из частной школы, вот кто.
— Я скажу тебе, кто я такой, — прорычал Джонни, явно взбешенный, прижимая моего отца к машине. — Это я пытаюсь разобраться с ущербом, который ты причинил ей на всю жизнь. Ты облажался со своими детьми, и тебе даже наплевать.
Ты гребаная зараза и заслуживаешь того, чтобы тебя усыпили, как собаку, которой ты и являешься!
— Пожалуйста, не надо! — В ужасе я зависла у капота машины, слишком боясь подойти ближе. — Джонни, — я продолжала всхлипывать снова и снова, а слезы текли по моим щекам. — Пожалуйста, просто уходи прочь.
— Возвращайся в машину, Шэннон! — скомандовал Джонни.
Мой отец повернулся и посмотрел на меня. — Шэннон…
Чувствуя слабость, я попятилась назад, качая головой, как будто это могло каким-то образом помешать ему заговорить со мной.
— Не смотри на нее, блядь! — Джонни взревел, снова ударив моего отца. — Не смотри на нее, черт возьми!
— Джонни, парень, — позвал Гибси, подбегая к нам. — Тебе нужно уйти…
— Назад, мать твою, Гибс! — Джонни взревел. — Я еще не закончил.
Подняв руки, Гибси кивнул и отступил назад.
— Ударь меня в ответ, гребаный трус! — Джонни зарычал. — Ты так быстро поднимаешь руки на своих детей, черт возьми, попробуй это со мной! Давай, здоровяк, ударь меня.
Посмотрим, к чему это тебя приведет!
— Убирайся отсюда, пока я не позвал охрану, — прорычал мой отец. — Ты вскочивший придурок.
— И что ты им скажешь? — Джонни рассмеялся ему в лицо. — Ты не можешь прикоснуться ко мне, змея. — Он снова толкнул его. — А ты — маленькие игры разума? Что бы ты ни делал, чтобы залезть ей в голову? На мне это не сработает. — Он покачал головой и усмехнулся. — Я, блядь, пуленепробиваемый.
— Джонни, — выдавила я. — Пожалуйста, просто отвези меня домой…
Джонни вздрогнул, и яростное рычание прорвалось сквозь него.
— Вот как это сработает, — прошипел он, ослабляя хватку на рубашке моего отца. — Ты сядешь обратно в свою машину и уедешь подальше. Ты будешь соблюдать запретительный порядок и оставишь ее в покое. Ты будешь держаться подальше от дома своей дочери и продолжишь игнорировать ее, а я продолжу заделывать дыры, которые ты в ней проделал. И если ты когда-нибудь прикоснешься к ней снова, я узнаю об этом.
