Оседлав его бедра в одной школьной юбке и трусиках, я покачивалась рядом с ним, сопоставляя его безрассудство со своей собственной лихорадочной дикостью.
Его руки переместились с моих волос на его рубашку спереди, чтобы расстегнуть ее, не отрывая своих губ от моих, пока он работал. Я завела руку за спину и расстегнула молнию на юбке. Прервав поцелуй, я слезла с кровати, дрожа с головы до ног, и позволила своей юбке упасть на пол, не сводя с него глаз."
"Стоя в одних белых хлопчатобумажных трусиках, я прерывисто вздохнула и прошептала: — Привет, Джонни.
— Привет, Шэннон, — ответил Джонни напряженным голосом, глаза потемнели и загорелись, когда он снял рубашку и галстук и бросил их на пол. — Черт возьми, что ты со мной делаешь, детка?
Моя грудь быстро поднималась и опускалась, когда я снова забралась к нему на колени. — Я люблю тебя, — хрипло сказал он, касаясь своими губами моих. Я задрожала, когда его руки обхватили меня, жар его кожи обжег мою. — Так чертовски сильно. — Его рука переместилась на мою задницу, притягивая меня ближе на долгий, вызывающий наркотический эффект момент, пока он укачивал меня на своих коленях, прижимая наши тела друг к другу.
Зарычав, Джонни углубил наш поцелуй, погрузив свой язык в мой рот, когда он повернулся и опрокинул меня на спину. — Такая сексуальная. — Его голос звучал совершенно измученно и немного обнадеживающе, когда он устроился у меня между ног. — Так чертовски красиво. — Его руки блуждали по моей обнаженной плоти, пока он осыпал поцелуями мою шею.
— Ты — это все, чего я хочу.
Застонав в знак поощрения, я приподняла бедра вверх, задыхаясь, когда его тело выровнялось с моим самым примитивным из человеческих способов, сильно прижимаясь ко мне.
— Я не должен был этого делать, — прошептал он, приникнув губами к моей груди. — Это… — его голос затих, когда он взял мой сосок в рот и пососал.
— Джонни, — выдохнула я, запуская руки в его волосы, пока он мучил меня восхитительными движениями своего языка. — Не останавливайся.
— Черт… — Отпустив мою грудь, он вернулся к моим губам и сильно толкнулся в меня, так сильно, что изголовье моей кровати ударилось о стену. — Дерьмо, — пробормотал он, утыкаясь лицом в изгиб моей шеи. — Я должен остановиться, — простонал он, но его действия оказались противоположными, поскольку он продолжал чувствовать меня, целовать и покачивать бедрами напротив меня.
Не останавливайся.
Мне все равно.
Просто не останавливайся.
— Тссс.
