— Ты в порядке?
— Я в порядке, — прошептала она, и я почувствовал, как мои плечи опустились от облегчения. — Я просто…
— Ты просто что, Шэн?
— Я хотела услышать твой голос, — хрипло призналась она. — Это странно?
— Ну, если это так, то я тоже чудак. — Откинувшись на спинку кровати, я заложил руку за голову. — Потому что я как раз собирался тебе звонить.
Она тяжело выдохнула в трубку. — Правда?
— Правда, — хрипло подтвердил я. — Я думал о тебе всю ночь.
— Я тоже, — ответила она. — Я имею в виду тебя, — поспешила она поправиться.
— Я думала о тебе всю ночь, а не о себе.
— Я знаю, что ты имела в виду, — сказал я ей, улыбаясь про себя ее милой словесной ошибке. Ты уже встаешь? Это всего лишь… — Вытянув шею, я проверил время на будильнике, прежде чем сказать: — Без четверти пять.
— Я подумала, что ты, возможно, собираешься в спортзал, — прошептала она. — Я был… ну, я собиралась спросить тебя, могу ли я приехать и просто подождать в машине?
По моему позвоночнику поползла струйка беспокойства.
— Что происходит, детка?
— Ничего.
— Шэн…
Она резко выдохнула. — Мне страшно.
Я выпрямился. — Хочешь, я приеду и заберу тебя сейчас?
— Нет, нет, нет, — поспешила сказать она приглушенным тоном. — Все в порядке. Я просто нервничаю. — Она сделала еще один прерывистый вдох, прежде чем сказать: — Ты можешь оставаться со мной на связи? Тебе не обязательно говорить. Я просто… я чувствую себя лучше, когда знаю, что ты рядом.
Закрыв глаза, я плюхнулся обратно и проглотил яростное рычание.
— Конечно, — сумел сказать я вместо этого, сохраняя свой мягкий тон. Устраиваясь поудобнее под одеялом, я прошептал: — Я рядом, детка.
48
ПОПАЛСЯ
ШЭННОН
Мой отец уже неделю не проходил курс лечения, и у меня были проблемы со сном. Каждый раз, когда я засыпала ночью, меня бомбардировали кошмары, настолько пугающие, что я резко просыпалась и проводила остаток ночи в вызванном паникой безумии, с телом в состоянии повышенной боевой готовности, ожидая звука поворачивающегося в замке ключа.
Оно еще не пришло, но это не означало, что его не будет. Это было самой страшной частью всего происходящего: знать, что наше будущее зависит от того, подчинится ли наш отец запретительному приказу, а наша мать сохранит свою решимость. Я не была настолько наивна, чтобы возлагать большие надежды ни на то, ни на другое.
Отогнав все мысли об отце на задний план, я сосредоточилась на настоящем. На мальчике, сидящем на поросшем травой краю поля рядом со мной.
