— Ну, у тебя нет выбора, — ответил он, разворачивая меня и притягивая в свои объятия. — Потому что я тебя не оставлю.
Покачав головой, я закрыла глаза и прошептала: — Джонни, я не могу…
— Я никуда не уйду, — сказал он, крепче прижимая меня к себе.
Я попробовал еще раз. — Ты не можешь…
— Я никуда не собираюсь уходить, Шэннон.
— Тебе не нужно…
— Я с тобой. Всеми вами. Каждой частью. Хорошими и плохими. Я остаюсь. Так что не скрывай от меня эту часть.
Я оставалась неподвижной самое долгое мгновение. Его это не смутило, потому что он не отпустил меня.
Он просто держал меня там, отказываясь отпускать, отказываясь оставить меня в покое.
И когда я сдалась? Когда я, наконец, сдалась? Это было из-за него. Я сломалась. Я совершенно потеряла самообладание прямо там, в гостиной Джонни.
Я не хотела заводить разговор.
Мне просто хотелось заплакать.
Джонни, казалось, почувствовал это, потому что не задал мне никаких вопросов. Он не сказал ни слова. Вместо этого он продолжал обнимать мое тело, прижимая меня к себе, в то время как моя жизнь рушилась вокруг меня.
47
ПОМОГИ ЕЙ
ДЖОННИ
Я не мог заснуть. Мой мозг был в состоянии повышенной готовности, и каждая мышца в моем теле была напряжена. Каждый раз, когда я закрывал глаза и пытался заснуть, меня бомбардировали мысленные образы Шэннон, лежащей на больничной койке, избитой и окровавленной.
Ее отца не было дома.
Он разгуливал свободным человеком.
В самом гребаном из всех мест.
Взбешенный, я повернулся на бок и попытался опустошить свой разум, но у меня ничего не получилось.
Чувствуя себя растерянным, я сбросил с себя одеяло, съежившись, когда Сьюки застонала во сне. — Прости, детка, — прошептал я, крадучись пересекая комнату в темноте.
Выскользнув из своей комнаты, я включил свет на лестничной площадке и направилась в противоположный конец дома. Прошло, должно быть, по меньшей мере девять лет с тех пор, как я в последний раз проскальзывал в спальню родителей посреди ночи, но именно там я и оказался — в час ночи, черт возьми.
— Па? — Прошептал я, толкая его в плечо, когда возвышался над ним, чувствуя себя мерзким.
— Па?
— Джонни? — Его голос был хриплым и хриплым со сна. — Что случилось?
— Мне нужно поговорить с тобой, — прошептал я, глядя на спящую маму и молясь, чтобы она продолжала спать. — Это важно.
— Иди обратно спать, сынок, — проворчал он, перекатываясь на бок и крепче прижимая к себе мою мать. — Небо не упадет, я обещаю.
Я закатил глаза, услышав последнюю часть. Чертова курица облизанная.
