Что мы должны бежать. Я верила, каждому слову. И пошла за ним, когда он позвал. А дальше боль, унижения, казармы...
- Как ты спаслась?
- Через год я заболела. Была истощена настолько, что простуда свалила. Меня, ледяную драконессу. Я умирала, да один из воинов сжалился. Забрал девку казарменную в свою комнату и выходил. В бреду я и рассказала, кто есть на самом деле.
- Что же раньше молчала?
- Я не молчала: просила помочь каждого второго, а они только смеялись. Все. Твари. Только Брек проникся. Он под покровом ночи забрал меня из казармы ""избранного"" и увёз.
- Мне жаль, - у меня ком в горле стоял.
- Моего зверя больше нет, Розанна, - её голос звенел от непролитых слёз. - Они сломали меня. Изувечили. Ничего от прежней меня уже не осталось. Знаешь, что бывает с драконами, когда они теряют своё второе лицо. Калеки.
- Я знаю, - прижав ладони ко рту, я стирала липкую слюну с них. Поцелуй Юнора был настолько мерзок, что желудок сводило. - Мне жаль, Кнесе. Действительно, жаль. Но что стало с тем...
- Что стало? А ты как думаешь? Когда Брек меня привёз, братья не узнали.
Долго смотрели. Мои волосы стали обычными, лицо постарело: ничего от прежней девушки не осталось. А потом Вегарт заплакал. Я никогда не видела, как плачут мои братья. Ни до, ни после. Дьярви. Он... Он стал другим. Холодный, скупой на эмоции. Всё это время они искали меня. А когда я назвала имя того, кто сделал это со мной... Через две недели Дьярви принёс в мою комнату коробку. Деревянную. Она так воняла. Он открыл крышку, и я увидела голову, а вокруг неё пальцы.
Мизинцы всех, кто был в том отряде. Кто брал меня издеваясь. Пальцы всех до одного, я посчитала. - Она истерично засмеялась. - Я считала их, укладывая в ряд. Палец за пальцем. Но мне стало легче тогда. И хорошо, что я сейчас это вспомнила. Я знаю, что будет отрезать мой брат. Знаю. Дьярви не упустит ни одного.
- Но почему они. - я не могла найти нужных слов, рассказ поверг меня в ужас. Тошнота подкатывала к горлу.
- Не признали меня сестрой? Это я попросила.
Я попросила, чтобы все думали, будто Кенесае умерла, а Кнесе простая любовница. Меня никто не узнавал, ничего от прежней драконессы во мне не осталось - всё растоптали. Меня так измазали грязью, что я до сих пор не могу отмыться. Хотя нет. Выберемся, и я верну себе имя. И буду жить полной жизнью в доме, что станет мне родным.
- Я верю в Дьярви. Второй раз он такого не допустит, - в моём голосе звучала уверенность.
Ули лежала рядом с нами и тихо плакала.
