Прикусив полную губу, она сдерживала слёзы.
- Что не так, Розанна? Почему ты не желаешь меня? Почему? - по её щекам скатились крупные капли.
Как я ненавидел себя в этот момент.
Ненавидел за то, что желаю её до боли.
Ненавидел за то, что не могу утолить свой голод.
Она опустила взгляд. Я готов был сейчас убить того, кто занимал её мысли. Задушить своими руками.
- Чем он лучше меня? - запустив пятерню в волосы, упёрся второй рукою в стену.
- Если бы у вас была сестра, которая зависела от вас, вы бы меня поняли.
Но ваш брат силён, как и вы, поэтому вам неведомо это чувство: желание защитить, помощь, уберечь.
- Что? - на меня словно ушат холодной воды вылили.
- Если бы у вас была сестра, а не сильный брат, - повторила она, - вы бы знали, что чувствую я каждый раз, как вы грозитесь его убить. Эту беспомощность, рвущую сердце.
- А этот Юнор? - мой зверь разом притих, вспоминая ту, что почти потерял. Не уберёг.
- Нет, - она покачала головой, - Юнор мне дорог, но Густов... Когда мама исчезла, он сделал всё, чтобы я не оставалась одна.
Он отводил от меня гнев отца. Меня ни разу не тронул ни один мужчина в этом замке, потому что Густов защищал. Но он не любил меня как женщину. Никогда. Мы искали друг в друге родственное тепло.
- Он хотел взять тебя в жёны, - напомнил я ей.
- Да, - она пожала плечами - и я согласилась. Он нашёл бы свою женщину, я признала бы её сына и тихо отошла в сторону, не мешая его счастью. А он позаботился бы о
моём спокойствии, безопасности. Мы никогда это не обсуждали, но оба знали, что именно так и будет.
Нет между нами любви.
Она всё же подняла руки, стеснительно прикрывая своё тело.
А меня разобрала ещё большая злость.
Если бы у меня была сестра! Кнесе. Я вдруг представил, что моя незаконнорождённая сестрёнка, которую отец и старший брат так и не признали, стоит, привязанная к позорному столбу. Чтобы я сделал?!
Злость разбирала. То же, что и моя жена.
Развернувшись, я просто вышел из комнаты, оставляя Розанну одну. Я не мог совладать с собой.
Не понимал, что меня так раздирает. Зверь требовал свою женщину, а я просто хотел осознать, что со мной творится. Остановившись, сел на пол, вспомнив, что без рубашки.
- Дьярви, - услышав родной голос со стороны лестницы, вздрогнул.
- Что тебе? - меньше всего я сейчас хотел разговаривать именно с ней.
- А может, ты уже признаешься сам себе, что любишь эту ведьму, и прекратишь терзать и её, и себя. И найди ты уже этого медведя, знаешь, не вяжется тут всё.
