Если бы я подошла к одному из его воинов и попросила, меня высмеяли всем двором. Копать землю
- это стыдно. Это недостойно мужчины.
Я поморщился, не мог не признать, что доля правды в её словах есть.
- Но я не такой, Розанна, - мой голос стал спокойнее. - Не смей сравнивать меня со своим отцом.
- Теперь я это знаю, - она примирительно кивнула, - но когда я выходила за эти ворота, моё мнение было иным. Я никогда бы не осталась там даже на пару мгновений, если бы ощутила присутствие чужака. Дьярви, природа молчала.
Только старые следы указывали, что там был гость.
Уткнувшись носом в её волосы, я тяжело молчал.
Всё, нашим играм пришёл конец. Больше компромиссов с моей стороны не будет. Хватит играть в благородство.
- Я запрещаю тебе выходить даже на мост, - прорычал я. - Запрещаю слоняться во дворе без дела. Запрещаю подходить к этому Юнору и его людям.
- Почему? - в её голосе звенело удивление. - Ты же оставил его при замке.
- Мне и Орона хватает в этих лесах. За Юнором ничего не замечено, он вроде и принял нашу сторону, желает получить землю, стать арендатором, но он остаётся бастардом старого альфы.
Она кивнула, хотя я заметил, что слова мои ей не понравились.
Между нами повисло тяжёлое молчание.
- Эти корешки, за которыми ты туда отправилась, так важны? - шепнул я.
- Их высадила ещё моя бабушка. Мама украшала этими цветами мою комнату. Я не прощу себе, если их не увидит наша дочь. Но ночью будет снег, а я не успела выкопать на зиму луковицы.
- Наша дочь, - повторил я, мне понравилось, как это прозвучало. - Ты отправилась за цветами?
- Да, но не только. Мне бы хоть час, я бы управилась.
Ответить я не успел, в комнату тихо вошёл лекарь.
Пока он промывал раны на руке моей ведьмочки, я задумчиво смотрел в окно. В чём-то она права. Да, ослушалась приказа, но была у неё на то причина. Мне она казалась смешной, а Розанне, видимо, нет.
""Наша дочь"" - повторил я про себя.
- Лорд, - тихо позвал меня лекарь. - Раны неглубокие, но всё же руку нужно перевязать.
- Так делай, - прорычал я.
Мужчина кивнул и спешно перетянул предплечье Розанны чистой холщовой тканью.
Она не смотрела на меня. Между нами опять выросла эта пропасть отчуждения. Хотя ещё с утра казалось, что мы сближаемся. Уперевшись руками о подоконник, взглянул на небо. Да, моя девочка оказалась права. На горизонте собирались тяжёлые тёмно-серые тучи. Голые ветви деревьев гнул резкий пронзительный ветер.
