Из-под закрытого века выкатилась одинокая слезинка и, оставив дорожку на виске, исчезла в волосах.
- Розанна, - я пытался разбудить её, но моя розочка, не приходя в сознание, продолжала шептать: ""Нет"". И столько ужаса было в её нежном тонком голоске.
Это раздавило меня.
Я не мог ей помочь, не мог изгнать демонов из её сна. Что ей снилось? Что так испугало?
- Розанна, - обхватив её лицо рукой, коснулся губами лба, - сокровище моё, ну же, открой глаза и взгляни на меня.
- Нет, - в её шёпоте звучал неподдельный ужас, - нет, пожалуйста.
Она молила кого-то о пощаде. Оскалившись, я обнял её и прижал к своему телу, приподнимая над постелью.
- Розанна, ты слышишь меня, проснись.
Она обмякла и, кажется, успокоилась, но стоило мне уложить её на подушки, как она снова всхлипнула и тихо заплакала.
Зарычав, я прижался лбом к её лбу. Она успокаивалась не просыпаясь.
Я солгал ей накануне.
Не только зверя моего она тронула, но и меня.
Я видел в её глазах невинность и чистоту, обещание безграничного счастья.
Но именно это и пугало.
Я боялся признаться самому себе, что так глубоко увяз в омуте её зелёных очей.
И сейчас, держа её в объятьях, через открытые ставни смотрел, как разгорается рассвет. А в душе такая паника. Что если не уберегу? Я никогда не боялся проиграть, а сейчас хотелось рвать и метать.
Я узнал новую форму страха. Потеря той, что вдруг затмила солнце.
Однажды я чуть не лишился сестры, а когда нашёл её, то готов был сердце из груди вынуть, понимая, что опоздал. Но это я смог пережить, хотя наша маленькая семья так и не оправилась от удара.
Но на мгновение представив на месте Кнесе Розанну, готов был выть от ужаса.
Нет, я думать не мог о том, что её у меня выкрадут. Снова.
Эта мысль делала меня безумным.
Мой зверь бесновался, и я готов был ему уступить. Постоянно возникала мысль, увести свою избранную отсюда: скрыть где-нибудь в столице империи драконов.
Но и там у меня хватало врагов.
Вслушиваясь в её дыхание, я медленно сходил с ума.
Я что-то упустил из виду. Что-то не понял.
Где-то промахнулся.
И это ощущение не давало мне сомкнуть глаза.
Я чего-то упрямо не вижу.
Может и стоит рассказать ей о Кнесе. Я ведь понимаю, как это терзает её сердечно. Но вокруг Розанны вьётся слишком много народа: она может, сама того не понимая, выдать сестру.
- Проклятье, - вложив в это слово всю злость, я зарылся носом в волосы своей ведьмочки и сделал глубокий вдох.
Сирень.
Теперь этот яркий весенний аромат ассоциировался у меня только с ней.
