А дальше что? Зачем все это? Зачем я здесь – в этой чужой, непонятной, мерзкой стране? Прав был Эндрю Шевченко, сука! Глаза виноватые – потому что живу хрен знает как, точно уркаган в бегах… Тут он снова вспомнил Варяга. Владислав даже если сидит сейчас – то хоть знает, за что. А я что тут делаю?
Из зеркала на него печально смотрели его глаза. Виноватые, во всем виноватые глаза…
Вошла Лидка с широким, толстого стекла стаканом в руке. В стакане весело бултыхался виски. На поверхности коричневой жидкости звякали кубики льда.
Сержант взял стакан и жадно припал к краю губами. Высосал почти половину.
– Ты пьешь виски как водку, – насмешливо заметила Лидка. – Не отвык?
– Не привык, – поправил ее Сержант. Он отдал Лидке стакан и двинулся к ванной.
– Никто не звонил?
– Звонил дядя Арик из Нью-Йорка. У них там какой-то хипеш. На бензоколонках.
– Что, сломался их гешефт? Взял их дядя Сэм за жопу?
– Не знаю, – Лидка поджала губы. – А твой-то гешефт не сломался? Что-то, я смотрю, на тебе лица нет. Случилось чего?
Сержант резко обернулся.
– Слушай, детка, не лезь, а? Надо будет, скажу. Все у меня нормалек.
– Ну так ладно, ладно, – насмешливо протянула Лидка с нарочитым одесским акцентом. Она так делала всегда, когда хотела подколоть Лешку.
Сержант повернулся к ней спиной, снял трусы и залез в ванну. Ванна была треугольной формы с новомодными итальянскими прибамбасами – электродвижком для джакузи, направленным душем и водным массажем. И этой ванне было классно трахаться. Сержант включил душ.
Когда он повернулся к Лидке лицом, она тут же перевела взгляд вниз. Улыбка тронула ее полные влажные губы.
– Все на месте, – сказала она, игриво подняв левую бровь.
Сержант впервые за вечер улыбнулся. Он заметил, что Лидка смотрит на него глазами оголодавшего ребенка. Черт, не виделись всего сутки, а она уже хочет – горит вся. Нет, точно говорят: одесские – самые е…учие телки на свете. Сколько их ни трахай, им все мало. А Лидка – телка высший класс. Тело у нее – зае…ись. Жопа, бедра, буфера… Да и личиком вышла.
Кожа гладкая, а глазищи какие – угольки! Он почувствовал, как под животом у него пробежал огонек, дернулся член.
Лидка тут же отозвалась:
– Просыпается Змей Горыныч! – Она передала Сержанту стакан виски. – Глотни, сладкий мой. Раскочегарь свой локомотив!
Только торопиться не надо, подумал Сержант. Главное не торопиться, растянуть удовольствие. Он смыл с себя дневной пот и заткнул сливное отверстие. Надо наполнить ванну водой.
