Если Варяг жив и бежал, значит, рушились все планы насчет сходняка, на котором надо ставить вопрос о выборах нового смотрящего. Да что там выборы смотрящего? Само существование Шрама становилось настолько сложным и опасным, что впору шкуру спасать. Немедленно нужно заняться уничтожением свидетелей, всех тех, кто мог хоть как-то догадываться о причастности Шрама к убийствам Ангела, Графа, кто мог сболтнуть, что именно он, Шрам, сдал сначала Варяга ментам, а потом и многих других. И конечно, перво-наперво ему предстояло убрать главного свидетеля – генерала Калистратова.
"
"Въехав во двор трехэтажного домика, Шрам свернул за угол и поставил машину у заколоченной двери в подвал. Сегодня он приехал на невзрачной «Ниве», взятой в Колпино. Он открыл багажник и вынул оттуда объемистый коричневый баул. Баул был тяжелый. Быстро оглядевшись по сторонам. Шрам подошел к двери в подвал и сильно рванул дверь, так что хлипкие гвозди, которыми она была приколочена, сразу выскочили. Он вошел в кромешный мрак, прикрыл дверь и, посветив заранее припасенным фонариком, поставил баул в пыльный угол.
Потом подошел к двери, ведущей на лестницу. Проверил – дверь была не заперта. Он потушил фонарик и выбрался наружу.
* * *Калистратов начальственно хлопнул ладонью по столу.
– Да ты хоть понимаешь, Саша, что это значит? Если он жив, если ему удалось бежать из колонии, то тогда и ты, и я, и еще Бог знает сколько людей оказываются под ударом… А кстати, у тебя откуда такие сведения?
Шрам хмуро усмехнулся, глянув на часы. Восемь уже…
– Телеграф работает, исправно работает.
Не хуже вашей фельдсвязи.
– А ты ни с кем не встречался… оттуда? – подозрительно поинтересовался Калистратов. Шрам коротко мотнул головой: нет, мол.
– Тогда я что-то не понимаю, ты меня с места сорвал только за этим – сказать, что Варяг бежал? Что, об этом нельзя было по телефону сообщить?
– Да не за этим, совсем не за этим, – Шрам поднялся. – Разговор тут один наметился. Зайдем? – Он быстро прошел к внутренней двери, ведущей в соседнюю комнату.
Ту самую комнату.
Калистратов нахмурился, но возражать не стал. Он не боялся этого, с позволения сказать, законного вора, потому что даже мысли не допускал, что тот может пойти против своей московской крыши.
Когда они вошли в темное тесное помещение с занавешенными окнами. Шрам тихо спросил:
– Я все понять не могу, генерал, зачем вы меня тогда заставили смотреть. К чему тот спектакль понадобился? С ними нельзя было… разобраться в другом месте?
Калистратов хмыкнул.
