После стрельбы в «Арагви» он ушел темными переулками и подворотнями, оказался на Петровке и спокойно поехал на метро на Ленинские горы. Неудача его не обескуражила.
То, что он угрохал не Шрама, а его телохранителя, было не так уж и плохо. Батон – а то, что этот здоровяк был именно Батон, он не сомневался – оставался одним из последних старых гвардейцев Шрама.
Теперь вокруг питерского смотрящего образовалась пустота. Он был как на ладони.
Теперь его можно было брать голыми руками.
Сержант решил сегодня же вечерней «Стрелой» вернуться в Петербург.
Он был уверен, что после потери Батона Шрам тоже не задержится в столице. Рано или поздно он объявится у себя или на даче, или в офисе – а там уж его наконец-то настигнет неумолимая пуля снайперской винтовки ижевского производства.
* * *Шрам не знал этих людей. И они его не знали. Только в этом баре и познакомились. Это-то его и смущало.
Когда– то Шрам свел дружбу с Фролом, знаменитым лидером балашихинской группировки, и тот представил его столичной братве – в том числе и коптевским, контролировавшим московский север, и солнцевским, облюбовавшим юго-запад.
С тех пор Шрам испытывал и к тем, и к другим, и к третьим уважение и даже некоторую робость, в чем себе признаться боялся.
Но за последние пару лет многие московские авторитеты давно уже разлетелись из столицы – кто за бугор, кто на нары, а кто и на погост. Этих, пришедших на встречу с ним и назвавшихся коптевскими и солнцевскими, он раньше не видел, и в глубине души у него возникло столь свойственное ему подозрительное опасение – а вдруг это подстава? Но разговор пока шел деловой.
Они сидели за столиком в пивном баре гостиницы «Международная» в Совинцентре. Двое гостей – Шрам и Ванька-Борщ, устроивший им встречу, – сидели за одним столиком. Охрана с одной и другой стороны расположилась за двумя соседними столиками.
– Мы про тебя, Шрам, конечно, много чего знаем, – спокойно говорил худощавый парень лет тридцати пяти – тридцати семи.
Он представился как Юрий Малышев из Солнцева. – Знаем про твои заслуги и в тебе не сомневаемся. Но ходит слух, что Игнатов жив. А пока есть сомнения, что смотрящий жив, было бы неправильно устраивать выборы нового. Ты как считаешь?
Он ввинтил взгляд в питерского гостя и продолжал:
– Но это полбеды. Рано или поздно тут все прояснится. Если он умер, помянем его да поставим смотрящим нового.
