У дверей стояли два охранника с явным намерением никого не пускать. Сержант скорчил виноватую улыбку и попытался протиснуться в дверь. Его вежливо, но твердо отстранили. Тогда он сделал вид, что у него потекло из носа, он запустил руку во внутренний карман пиджака – якобы за платком – и, выхватив «румына», произвел два бесшумных выстрела-хлопка. Амбалы, как загипнотизированные, сползли по стене на пол. Путь был свободен. Сержант открыл дверь туалета и с порога выпустил две пули в затылок синьору Берлускони.
Сержант был отменным стрелком, и ему не надо было проверять состояние клиента. Он и так знал, что клиент больше не дышит. Сержант, тихо прикрыв дверь, переступил через оба трупа и рысцой припустил к служебному выходу за кухней. Через минуту он уже сидел за рулем своего неприметного «опеля», который со скоростью сто километров в час уносил его от испуганных криков и далекого воя полицейских сирен…
Теперь все было иначе. Шрам – не Берлускони, который ни сном ни духом не подозревал о слежке и о направленном в его затылок стволе.
После двух неудачных для Сержанта вылазок на Шрама, закончившихся убийством трех его приближенных, питерский пахан конечно же изготовился и, как старый загнанный волк, стал особенно чуток. Он все время был собран и – настороже. К такому из-за спины не подойдешь. Надо было бить наверняка – прямо в этом зале. Времени на раздумья не оставалось.
Сержант тихо встал и, подойдя к двери кабинета, слегка ее приоткрыл. Коридор был пуст. Но это была обманчивая пустота.
Сержант не исключал, что Шрам, давно облюбовавший «Арагви» для своих неформальных встреч, купил здешнюю обслугу, а то и внедрил своих людей – и кто знает, вон тот официант, торопливо несущий поднос с шампанским и осетриной, – не человек ли Шрама, готовый в любую секунду выхватить из-за пояса ПСМ…
Накануне он несколько раз обследовал обе лестницы, ведущие из этого коридора вниз на первый этаж: одна выходила в холл, а другая в коридорчик, ведущий в общий зал. Правда, в конце этого коридорчика была служебная дверь, за которой находился склад ненужного хлама.
Единственным выходом из кладовки было закопченное окошко во внутренний двор. Это был путь к бегству…
Сержант вернулся на огневую позицию. Он был в черном парике и затемненных очках. Тонкие усики скрывали верхнюю губу. Его трудно было узнать.
Войдя в зал, Шрам глазами привычно обежал лица вокруг и удостоверился, что никому из присутствующих в ресторане до него нет дела.
