Через четверть часа Варяг шел по лесной тропке на север. В руке он нее туго набитый полиэтиленовый пакет «Москва – Олимпиада – 1980», непонятно каким образом доживший в целости до сегодняшнего дня. В пакете лежало еды на два, а при экономном расходовании и на три дня пути. Одет он был в чистую Колькину рубашку и его же джинсы. А к поясу у него был привязан еще один комплект солдатской одежды. Если бы не свежее кровавое пятно на его рубашке – ни дать ни взять городской работяга на природе.
Лишь отойдя от охотничьего домика километра на три.
Варяг позволил себе расслабиться – и только сейчас ощутил, что идти дальше у него нет абсолютно никаких сил. Он повалился под елью, положив пакет рядом, и его тотчас сморил глубокий сон.
Когда он проснулся, солнце уже завалилось за верхний окоем леса. Он взглянул на часы – семь тридцать. Теперь ему надо искать одинокий хутор, расположенный по течению реки километрах в двенадцати от охотничьего домика, где живет какой-то Платон.
Священник. Бывший. Двенадцать километров по лесу в его нынешнем состоянии – это день, не меньше. Он повернул голову вправо – рана на плече сильно болела. Видно, загноилась. Сил идти больше не было. И, кажется, у него поднялась высокая температура. Сегодняшнюю ночь ему придется провести тут, а уж завтра спозаранку двинуться в путь… Мысли Варяга путались, голова кружилась… он проваливался в тяжелый сон, больше напоминающий бред.
Наутро Варяг с трудом разлепил веки. Голова отяжелела, в висках давило.
Он ощущал озноб. Ну вот, неужели воспаление, – только этого не хватало. Он с усилием поднес к глазам левую руку. Часы показывали шесть. Шесть утра. Давно пора двигаться. Он приподнял голову. В висках бешено заколотили сотни молотков. На лбу выступила испарина. Озноб пронизывал все тело. Что за черт… Он ощупал рану на боку. Рана вроде бы закрылась, кровь запеклась. Но там творилось что-то страшное. Кожа набухла, попунцовела, рваные края раны налились чем-то густым белым.
Гной! Лишь бы не началось заражение! Он застонал и поднялся на ноги. Перед глазами поплыли тяжелые темные круги. Он оперся о ствол дерева.
Ужасно хотелось пить. Сердце колотилось. «Надо идти, – уже в бреду приказал себе Владислав. – У меня рассиживаться времени нет. Надо идти. Надо искать реку. По руслу идти вверх по течению. К Платону».
Он брел вдоль реки. Пакет с едой он давно бросил, не съев ни крошки из того, что там лежало.
