После ледяного душа Колин коктейль был вишенкой на торте.
– Завтракать будешь? – подкалывает Гордеев.
– Спасибо, я дома поем. Мы же меня завезем?
– Да, – кивает Денис, заглядывает в опустошенную мной чашку и со вздохом отставляет ее в сторону. – Я должен закончить кое-какие дела в городе. Буду ждать инфу от Макса.
– Я тут подумала. Вы меня вчера про этого Антона Николаева спрашивали…
– И что? Вспомнила его?
Мотаю головой.
– Нет, я точно никаких Антонов Николаевых не знаю, но ровно также я не знаю никаких Маш Николаевых.
– Это та, кто названивает вам? – морщит лоб Денис.
– Да. И ее знает Лешка. Это может быть как-то связано?
– Я не верю в совпадения. Николаевых в городе, конечно, как собак нерезаных, но два мутных однофамильца на одного твоего брата за одну неделю слишком подозрительно. Так что, да. Я думаю, это как-то связано.
– Тогда я сбегаю в универ, а потом съезжу к брату. Попробую из него что-то вытащить. В конце концов, это в его интересах.
Гордеев зыркает на меня как-то хмуро.
– Дождись, я пришлю Колю. Съездит она.
И выходит из кухни. Мы с Николаем переглядываемся.
– Ну чего встала? Чеши за ним.
Я поспешно отчаливаю вслед за Денисом, за моей спиной продолжается бубнеж:
– Только и умеют, что мужиков бесить. Одно слово – недобаба…
Глава 32
На ходу зацепив сумку и пальто, я догоняю Гордеева и юркаю в открытую для меня дверь машины. Усаживаюсь рядом с мрачным Денисом, пытаясь понять, отчего его настроение так изменилось.
Вообще, по нему сложно понять, какие эмоции им владеют в тот или иной момент, но я как-то умудрилась на него настроиться и сейчас четко улавливаю, что Денис Сергеевич недоволен.
Коля, стирая зеленые усы коктейля, обходит тачку с осмотром и занимает свое место, кидая укоризненный взгляд на меня в зеркало заднего обзора. Делаю ему «глаза». Я откуда знаю, в чем дело?
– Во сколько ты поедешь к брату? – спрашивает Денис.
Лезу в телефон проверить, я, кажется, фотографировала расписание часов приема.
"
"– Сегодня пятница… К двум поеду, – отчитываюсь я.
– В половине второго Коля будет тебя ждать у главного корпуса универа.
И тишина. Молчит. Насупленный.
Это очень нелогично, но почему-то мне хочется к Гордееву подмазаться, подлизаться, растормошить. Но ведь я ни в чем не виновата! Однако, Колины возмущенные глаза в зеркале выразительно говорят, что я не права.
Ничего не понимаю. Дурацкие мужики!
– Ты опять сопишь.
