– Ксюха, голова два уха! – ругается сзади Лешка, и я пропускаю его на кухню.
Его реакция на Гордеева более сдержанная, но я буквально кожей чувствую, что напряжение на кухне усиливается. И только мама ничего не понимает.
– Ксюша, это мой бывший ученик, – лепечет мама, видно, как она волнуется. Еще бы! Мрачный, как туча, Ящер кого хочешь заставит волноваться. – Я тебе о нем рассказывала… А это – моя младшая, у нее сегодня день рождения…
Немного дико звучит, мама еще не старая совсем, и бугая, вроде Гордеева, представить ее учеником сложно.
Кажется, она тогда совсем молоденькая была.
– Здравствуйте, – опять ляпаю я, и внутренне сжимаюсь, потому что к разъяренному взгляду Ящера добавляются раздувающиеся крылья носа.
– Елена Анатольевна, мы с Ксюшей знакомы, – густой баритон с хрипотцой молчавшего до сих пор Гордеева вспарывает неловкость этой встречи. Денис аккуратно ставит кофейную чашку на блюдце без единого звяка, но почему-то это выглядит зловеще.
Я вспыхиваю.
Он ничего такого не говорит, но у меня ощущение, что сейчас он предъявляет на меня права, давай понять, что между нами что-то есть.
– Откуда? – хлопает глазами мама.
– Вы простите, Елена Анатоьевна, что не заходил раньше, надо было, наверное, но я и в этот раз к Ксюше приехал.
У меня начинает клокотать в груди.
Приехал он ко мне. Посмотрите на него. Свалил, не попрощавшись, когда истек наш договор, а теперь припылили обратно! Что? Дела наклюнулись, и он решил, что я ему эскорт обеспечу? Пусть валит к своей Тане! Или нет! Ни к кому пуст не валит! Нечего на секс отвлекаться! Пусть делами занимается!
– Что же ты, Денис, сразу не сказал? – мама теряется еще больше.
Я прям вижу, как у нее в голове никак не укладывается мысль о моем знакомстве с Гордеевым. Оно и понятно, в ее понимании мы из разных миров и не могли пересечься. Хоть и живут его родители в соседнем доме.
– Елена Анатольевна, за Ксюшей приехал, – огорошивает он.
И я отмираю.
– Денис Сергеевич, можно тебя на минутку? – цежу я, еле сдерживаясь.
Меня так штормит, что я чувствую потребность высказаться. И недовольное сопение брата и, мамино молчаливое осуждение мне мешать не должны.
Я вижу, как Гордеев поднимается из-за стола, и, развернувшись, иду в свою комнату. При семье я высказываться не стану, а вот за закрытой дверью – вполне.
Денис следует за мной молча, но в сопровождении той самой давящей ауры.
И меня это раздражает еще сильнее.
